— Никогда! — закричала разъяренная Королева и с этими словами швырнула чернильницей в Ящерицу. (Несчастный маленький Билль давно уже перестал писать пальцем на грифельной доске, так как заметил, что это не оставляет никаких следов. Но теперь он поспешно принялся за дело вновь, пользуясь чернилами, которые капали с его мордочки, и писал, пока хватило чернил.)
— В таком случае, пусть эти слова вас не поражают, — сказал Король, окидывая взглядом суд и улыбаясь.
В зале царило гробовое молчание.
— Это каламбур! — объяснил Король сердито, и тогда все засмеялись.
— Пусть присяжные обдумают свое решение, — сказал Король уже в двадцатый раз в течение дня.
— Нет-нет! — возразила Королева. — Сначала казнь, приговор — потом!
— Вздор! — громко сказала Алиса. — Что за бессмыслица — казнить до приговора!
— Придержи язык! — закричала Королева, побагровев.
— Не желаю! — ответила Алиса.
— Долой ей голову! — заорала Королева на самых высоких нотах своего голоса.
Никто не пошевелился.
— Что вы значите? — воскликнула Алиса (к этому времени она достигла своего полного роста). — Вы — всего лишь колода карт!
Внезапно целая колода карт взвилась в воздух и налетела на нее.
Алиса слегка вскрикнула — наполовину от страха, наполовину от гнева. Она стала отбиваться от карт и вдруг увидела, что лежит на берегу, склонив голову на колени сестры, а та осторожно снимает сухие листья, которые, медленно кружась, падали на лицо Алисы.
— Алиса, милая, проснись! — сказала сестра. — Как же долго ты спала!
— О, я видела такой странный сон! — воскликнула Алиса и рассказала ей все, что могла вспомнить о тех чудесных приключениях, о которых вы сейчас прочитали.
Когда она кончила, сестра поцеловала Алису и сказала:
— Конечно, дорогая, это был удивительный сон! Теперь беги пить чай — ты опоздаешь!
Тут Алиса вскочила и побежала, размышляя по пути, какой в самом деле чудесный приснился ей сон.
Но старшая сестра все еще сидела на том же месте, где ее покинула Алиса. Склонив голову на руку и глядя на заходящее солнце, она долго думала о маленькой Алисе и ее чудесных приключениях. И вот она начала мечтать в полусне, подобно Алисе.
Сначала в ее воображении возникла сама маленькая Алиса. Еще раз крохотные руки обняли ее колени, и блестящие серьезные глаза младшей сестры заглянули в ее глаза. Ей чудились такие знакомые звуки Алисиного голоса. Как наяву, она видела это нетерпеливое, быстрое движение головой, чтобы отбросить назад волосы, которые постоянно стремились упасть на глаза Алисы. И пока она слышала ее голос, или ей казалось, что она слышит, — все кругом оживало волшебной жизнью: одно за другим появлялись странные создания из сна ее маленькой сестры.
Высокая трава шелестела у ее ног, когда Белый Кролик спешил мимо… Испуганная мышь плескалась в воде, прокладывая свой путь через соседнее болотце… Она слышала звон чашек — это Мартовский Заяц и его Друзья продолжали свое бесконечное чаепитие, и резкий голос Королевы приказывал казнить ее несчастных гостей… Снова младенец-поросенок чихал на коленях Герцогини, в то время как тарелки и блюда разлетались вокруг него в куски. Снова крик Грифона, пронзительный скрип грифеля Ящерицы-Билля, пыхтенье «подавленных» морских свинок смешивались в воздухе с отдаленными рыданиями тоскующего Мок-Тартля — Фальшивой Черепахи…
Так она сидела с закрытыми глазами, почти веря, что находится в Стране Чудес, хотя знала, что, как только откроет глаза, снова все станет обычным… Это лишь ветер шелестит травой… Это, колышась, тростники морщат рябью болотце… Звон чашек — это звяканье овечьих колокольчиков… И пронзительные вопли Королевы — голос пастушонка… И чиханье младенца, и визг Грифона, и все остальные странные звуки вдруг превратятся (она знала это) в смутный шум занятого трудом фермерского двора, а тяжелые вздохи Мок-Тартля — в отдаленное мычание стада…
