— Привет, дружище! — приподняв цилиндр, обратился Шляпник к своему отражению, и оно ответило ему тем же. — Теперь ты застрял тут надолго — может быть, навсегда: похоже, что шесть часов так и не наступят...
— Мне кажется, шесть часов тут ни при чём, — вмешалась Алиса в разговор Шляпника с его отражением. — Ведь для того, чтобы наступил любой момент времени, должны пройти все предыдущие моменты, а их бесконечно много...
— В том-то и дело! — подхватил Шляпник. — В одной только секунде и то бесконечно много моментов! Как же они все могут пройти?
— Но время всё-таки идёт... — попыталась возразить Алиса.
— Оно стоит! — вскричал Шляпник, показывая на часы. — Разве ты не видишь, что оно стоит?
— А Соне всё-таки достался целый торт одному! — в наступившей тишине заметил Заяц.
— Как ты можешь думать о каком-то торте, когда время остановилось! — упрекнул его Шляпник.
И тут у Алисы родилась удивительная мысль.
— Если бы время остановилось из-за того, что в любом промежутке бесконечно много моментов, Соня не смог бы съесть весь торт! — воскликнула она.
— Ты шутишь? — печально спросил Шляпник. — При чём здесь торт?!
— Когда Соня ел торт, — начала объяснять Алиса, — он должен был сначала съесть половину торта, потом половину оставшейся половины, потом — половину половины половины... и у него всегда должно было что-то оставаться — ведь делить пополам можно без конца!
— Это и правда похоже чем-то на последний момент! — оживился Шляпник.
— Но Соня съел торт до конца! — напомнил Заяц, показывая на сверкающее блюдо.
— До конца... — задумчиво подтвердил Шляпник и посмотрел на блюдо с обеих сторон. — Как же у него это получилось? — спросил он у своего отражения, но оно ответило ему тем же вопросом. — Послушай! — толкнул он Соню. — Как ты ухитрился съесть весь торт?
Соня приоткрыл один глаз, но ничего не ответил.
Тогда Заяц взял чайную ложку, обмакнул её в вазочку с вареньем и начал старательно писать что-то вареньем на скатерти. Он писал в одну строку, и эта строка становилась всё длиннее и длиннее.
Какое-то время Шляпник молча наблюдал за Зайцем, но, наконец, не выдержал:
— Что ты делаешь? — крикнул он. — Это же последнее варенье!
Но Заяц был так увлечён, что ничего не слышал: он встал со своего места, взял вазочку с вареньем и, продолжая писать, пошёл вдоль стола. Время от времени он поднимал голову и, шевеля губами, что-то считал.
Алиса подошла к Зайцу и увидела, что он написал:
— Что это вы складываете? — спросила Алиса.
— Я хочу узнать, сколько Соня съел, — объяснил Заяц, не отрываясь от писания. — Он съел половину торта, потом еще четверть, потом одну восьмую, потом — одну шестнадцатую...
— Так записываются дробные числа! — догадалась Алиса. — Но ведь вы же никогда не допишете эту сумму до конца! — воскликнула она. — У этой суммы нет конца, потому что делить пополам можно без конца!
— А как же тогда Соня съел торт до конца? — недоверчиво спросил Заяц.
— Соня съедал каждую следующую часть вдвое быстрее, — подумав, сказала Алиса, — потому что каждая следующая часть вдвое меньше, чем предыдущая!
— А я, наоборот, на каждое новое слагаемое трачу всё больше и больше времени, — вздохнул Заяц, утирая лапкой пот со лба. — Ведь в числителе каждой дроби единица, а знаменатели становятся всё больше и больше...
— Поразительно! — воскликнул Шляпник, тоже подойдя к Зайцу. — Чем меньше число, тем дольше приходится его писать — я бы никогда в это не поверил!
И тут Алису осенило.
— Дальше можно не писать! — воскликнула она. — Я знаю, чему равна вся эта сумма!
— Ты хочешь сказать, что сложила в уме бесконечно много слагаемых? — удивился Шляпник. — Выписать их нельзя, а сложить в уме можно?!
— Бесконечно много слагаемых только в уме и можно сложить, — ответила Алиса. — Ни на какой бумаге они просто не поместятся. И даже на скатерти, — добавила она, посмотрев на Зайца.
— И чему же, по-твоему, равна эта сумма? — поинтересовался Шляпник.
— Единице, — сказала Алиса. — Она равна в точности единице, потому что Соня съел как раз один торт!
— Но торт был довольно большой, — заметил Заяц.
— Величина торта не имеет значения, — сказала Алиса.