Сморщила носик, даже не дав это предложение мне договорить.
— Уф! Давай как-нибудь без меня. Ладушки? — на её лице такое брезгливое выражение, что моего деда опять смех пробирает. А мне как-то даже стыдно при своих стариках позориться. Я же приехал к ним орлом, а не просто птицей.
— Мелкая, ты не поняла. Ну давай на твоих условиях?
Опять она в ответ лишь тяжело вздыхает и произносит.
— Хорошо. Моё условие лично для тебя. То, что именно ты можешь сделать.
Я даже подался к ней. Чтобы лучше слышать, что там ей надо. Небось цветы какие-нибудь. Плюшевых мишек и сопливую романтику при свечах. Готов всё это услышать и даже реализовать для неё. Я сейчас при деньгах, так что для меня это не проблема. Но девчонка лишь улыбается, прикладывает пальчик к губам, словно задумалась и говорит.
— Да просто гуляй, Вася! Желательно подальше от меня!
Дед хохочет на всю улицу, и девчонка заливается вместе с ним огибая меня и направляясь уже к подъезду.
Да в смысле? Любая шмакодявка на её месте рада была бы, что только внимание на неё обратил!
— Я Глеб вообще-то! — кричу ей в спину. Так дерзко меня ещё никто не подбивал. Могла бы остановиться. Ведь уже показала норов. Но оборачивается ко мне и пожимает плечами.
— А это не важно, хороший мой. Просто гуляй!
И на физиономии её такая улыбка, что сразу в душу запала. Сижу как веник обломанный. И бабка кладет свою ладонь мне на макушку и гладит по разметавшимся вихрам.
— Ну не для такого молодца красна ягодка выросла, — осторожно приговаривает мне. Вот утешила называется. Ещё и дед насмехается.
Назло этой Карамелькиной потом всех её подруг «перекатал». Заезжал во двор с очередной её знакомой с которой её видел и чуть ли не у самых ног её тормозил. Девчонка шарахалась от меня, как от прокаженного. Только и слышал от неё.
— Господи, ну ты и придурок!
А я сам не понимал зачем делал так. Вроде взрослый мужик. А так зацепила она меня, что через несколько месяцев свет стал не мил. Из-за неё ведь в городе задержался. И вот так возвращаясь вечером с работы увидел, как целуется у нашего подъезда с каким-то дрыщом. Охотно льнёт к нему, а у меня такое чувство что почву из-под ног выбили. Наконец этот баран отлип от неё. Вижу этот чертов смущенный румянец на её щеках. Эту полуулыбку и так хочется ему врезать. Пересчитать все его зубы. Только за то, что пока я страдал ерундой. Носился со своей гордостью и самомнением. Нашелся кто-то куда более ушлый. И моя карамелька влюбилась по уши.
Напился в тот вечер сильно. Расколотил что-то неподалеку. То ли скамейку. То ли что. Подрался с какой-то шпаной. Не помню даже. Помню только, что руки в тот день счесал до крови. Бабка с утра перекисью обрабатывала. А дед смотрел на меня и качал головой. Только дальше ещё хуже стало. Девчонка постоянно начала появляться у нашего дома с этим сутулым уродом.
Ходил с бабкой в магазин. Смотрел на них и ворчал как ущербный придурок.
— Ну вот что она в нём нашла?! — обращался то ли к себе. То ли к своей старушке. Бабка часто в такие моменты гладила меня по голове и вздыхала.
— Эк ты маешься. Глебушка.
В конце концов я не выдержал и решил вернуться обратно в столицу. Лишь бы эта соплячка перед моими глазами не крутилась. Такая счастливая и с другим.
Надеялся, что через пару месяцев бабка или дед сообщат мне, что она рассталась со своим ущербным. Уже представлял, как вернусь и буду злорадствовать. Но сначала зацелую до одури. Заобнимаю так чтобы кости хрустели. Я много чего с ней представлял. Ночами она снилась мне и хохотала надо мной дразня одним своим видом. А из дома приходили известия всё хуже и хуже. Сначала она начала жить с этим дрыщом. Потом наступил край. Когда я узнал, что она вышла замуж чуть не рехнулся. Сам не помню, как проснулся спустя несколько месяцев с какой-то брюнеткой под боком. Зацепился-то за неё потому что она напоминала эту девчонку. Выбираясь с утра из моей постели хриплым прокуренным голосом выговорила, что её зовут Лиза. Понял, что совсем не то. Но от безысходности решил сойтись с ней. Прожили вместе где-то около года. Умерла бабка. Потом и дед начал звонить и писать. Жаловаться, что один уже не справляется. Звал к себе. В конце концов я решил перебраться в свой родной городок, в котором вырос. Лизу позвал с собой ради приличия, но даже обрадовался. Когда она отказалась. Ну ещё бы! Какая ж в здравом уме променяет столицу на мое захолустье.