И вот после всех этих событий мне оставалось только отказаться от этой авантюры с моим начальником. Но как обычно в моей жизни, все пошло не так, как я бы этого хотела.
32
В очередной выходной остановились возле лифта с Глебом, и он продолжает меня мучить.
— Можешь ведь и по телефону сказать что-то вроде «Дорогой, Вячеслав Сергеевич». Нет. «Дорогой» лучше не надо. Так меня будешь называть. В общем могла бы и написать ему: «Идите вы на … с вашими чудесными предложениями!»
Я ещё раз раздосадовано нажала кнопку вызова лифта.
— Ну как ты не понимаешь? Это мой начальник! НАЧАЛЬНИК, Глеб! Я не могу послать его на три весёлых буквы, а потом как ни в чём не бывало заявиться на работу. Тем более от меня и требуется только красиво посидеть за одним столом с его родственниками. Проводить их, потому что они в свой посёлок уезжают. Один раз! Последний! А он ещё и заплатить за это хотел. Ты же сам ремонт запланировал.
— Я достаточно зарабатываю, — насупился мой мужик.
Достаточно для того, чтобы я не участвовала в таких сомнительных мероприятиях. Я подавила тяжелый вздох и снова попыталась его успокоить.
— Ну, что ты нервничаешь так? Он на меня как на женщину даже не смотрит. У него вообще девушка есть.
— Мне достаточно того, что ты на него смотрела, — ворчит этот бычонок. Хватает меня за локоть. — И что-то девушку свою он этим старикам не представляет!
Я пожимаю плечами, и двери лифта наконец разъезжаются. Осталось только сказать Глебке, что это последний раз, когда я подписываюсь на такую дичь ради своего ребёнка. И если уж он позвал меня замуж, то пусть после этого я и буду ЗА мужем, который будет решать все сложные вопросы. Глеб любит быть главным, а я его просто в этом поддерживаю. Для меня же потом старается. И для НАШЕГО, как он говорит малыша. Я пока не позволяю себе Степнову своего ребёнка навязывать. Вот хотела ему это всё сказать. Но на лице Глеба появилось какое-то странное выражение при виде девушки с чемоданом застрявшей в лифте. Кажется, улыбка так и застыла на её наколотых губах. Пухленьких. Как мой мужик любит.
— Глеееб! — радостно протянула эта дива. Что-то он рассказывал недавно про свою последнюю. Любительницу делать селфи с вытянутыми уточкой губами во всех общественных местах. Может это она? Я ещё раз прошлась по ней взглядом. Грудь — твердая троечка, но кажется своя. И вообще вся из себя ничего такая, ладная. Во вкусе Глеба. Какого лешего только принесла её нелегкая?
Повернулась к своему мужчине, чтобы задать ему этот вопрос, а у него вид такой. Подохренеший, я бы сказала. Ткнула его кулаком в бок, чтобы «разморозился». Что это за девица вообще? Степнов от моего тычка наконец отмер и недоуменно выговорил:
— Лиза? А что ты вообще здесь делаешь?
Он вскидывает бровь, и девушка лепечет:
— Масюсь, но ты же сам меня с собой звал. И вот я, — она радостно раскидывает руки, демонстрируя себя, — наконец решилась.
Счастье-то какое! Спустя почти три месяца привалило. Не ошиблась я в своих догадках. Действительно та самая. Я фыркнула и выдернула свой локоть из захвата Степнова.
— По-моему ещё две недели назад ты мне фотографии с пляжей отправляла. Хвасталась что какого-то араба нашла, — Глеб снова поймал мою руку и твёрдо добавил, обращаясь уже ко мне. — Мы не договорили!
Пропускаю мимо ушей новость про их переписку. Глеб недавно удалял старые сообщения с другими девушками и матерился по этому поводу. А я наивно решила, что раз она ему пишет про своего мужчину, то, наверное, мой ей уже не особо нужен. Но это оказалось действительно наивным предположением, потому что в следующую минуту слышу:
— Масенька, у меня виза закончилась. Ну что мне квартиру снимать на несколько недель? Правда, — девушка деловито вытащила из лифта, так и норовившего закрыться, свой чемодан и прочно впечатала его в пол на лестничной клетке. Заявляя свое уверенное желание остаться на эти несколько недель именно в этом доме. — Так уж и быть поживу в твоем этом Усть-Пердюйске. Ты же не выгонишь свою девочку?