— Оставь эти игры, Северьян, — отмахивается он от меня, а я улыбаюсь.
— Вы вызвали меня довольно срочно, — спрашиваю я, возвращая бесстрастное выражение лица. — Что-то вас беспокоит? Я должен был прийти к вам на аудиенцию днём. Никак не ожидал, что получу такую срочную просьбу приехать.
Накриэт смотрит на меня внимательно, а я ощущаю, что уже знаю, о чём мне поведает правитель.
— Брат, — обращается непривычно он ко мне в этом зале, а я вздрагиваю и поднимаю на него алые глаза. — Думаю, ты уже знаешь, что сейчас происходит в Архене.
Сначала я не понимаю, о чём говорит Его Величество. Его обращение ко мне, как к «брату», выбивает из колеи, ведь так он обращался, когда боялся доставить мне боль. Мы были двоюродными братьями с правителем Трандинаса, но я никогда не пользовался подобными привилегиями, данными мне при рождении, предпочитая общение в стиле правителя-подданного.
— Ваше Величество, — говорю я тихо, когда до меня доходит то, что подразумевал Накриэт, — это происходит впервые на моей памяти. Это немыслимо.
Стоит мне вспомнить утренний отчёт моего помощника, как зубы сами по себе смыкаются и грозятся скрипнуть от одной лишь мысли, что произошло вчера вечером. Я успел лишь отдать приказ Лату, моему помощнику, чтобы он узнал поподробнее, что произошло в особняке бывших графов ли Нирали, как меня уже вызвали в замок. Теперь же я смотрю в похожие на мои глаза и думаю, что ещё мне принесёт сегодняшний день.
Лишь у самых дверей в зал аудиенций я узнал подробности и мне было тяжело сдерживаться от таких вестей.
Мы смотрим друг на друга. Я ожидаю, что же ещё мне поведает правитель Трандинаса и его слова не заставляют себя ждать.
— Ты же понимаешь, что мы должны лично проследить за этим делом? — вкрадчиво говорит Его Величество, а я киваю, уже выстраивая планы, какие приказы отдам в первую очередь своим подчинённым. — Если закрыть на это глаза, то аристократы взбунтуются. Нельзя оставлять всё на волю Богов. Пропади они пропадом!
— Вы правы, Ваше Величество, — улыбаюсь я. — Мы же не можем дать аристократам ни малейшего повода поднять бунт. Хоть они в любом случае проиграют, но отношения испортятся, а это сейчас ни к чему.
Мысли о делах заполоняют все, отвлекая меня от размышлений, что же именно произошло вчера, но Его Величество продолжает свою речь, прокручивая во мне дыру своим взглядом. Он жаждал увидеть мою реакцию.
— Представь, сколько обвинений будет выдвинуто в мою сторону, — вздыхает горестно он, а я прекрасно осознаю, что это лишь игра. — Аристократ убил аристократа. Аристократку! И не просто аристократы, которые решили устроить дуэль или убили друг друга в пьяном состоянии на балу, — я поморщился, вспомнив несколько таких случаев, но не стал ничего говорить. — Это ведь были стражи лучшего из наших участков. А убил свою коллегу её жених… Трагичная история любви…
Жестикуляция Накриэта не замедляется ни на мгновение, а я лишь выслушиваю его, пока мои руки смыкаются за спиной. Кулаки сжимаются с такой силой, но я подавляю свою магию, что просится наружу. Не покажу и каплю боли, как того желает «брат».
— Верно, Ваше Величество, — соглашаюсь я с ним, лишь бы он замолчал, но он продолжает.
— А ведь этот мальчуган был лучшим даже там. Какой у него процент раскрытия убийств? — с неподдельным интересом спрашивает Накриэт, точно понимая, что мне ещё и неприятно обсуждать такие подробности.
— Почти сто процентов, — говорю я отстранённо, вспоминая небольшой отчёт от стража того участка.
Он был хорош. Убийца стража… Слишком хорош.
— Сто процентов! Почти! Да это же уникальный случай! Сын Леонилы и Дастуса превзошёл все мои ожидания, — с тоской говорит Накриэт и я его понимаю.
Нам сильно не хватало Дастуса и Леонилы. Они были образцовыми аристократами. Без единого тёмного пятна на репутации, но встретили ужасающий конец.
Все же каким бы ты не был хорошим, но тебя настигнет ужасающая участь, если судьба решит так. От неё не сбежишь. Но сейчас я точно вспомнил заполненные жёлтым светом глаза, которые я видел несколько раз. И все случаи наших встреч настолько поражали меня, что я даже хотел приручить их обладателя себе.
Как жаль, что более это неосуществимо.
— Но как же жалко его невесту, — с досадой выплёвывает слова Накриэт, а я слышу в его фразе какой-то скрытый намёк.
— Да, вы правы. И что вы предлагаете? — без эмоций спрашиваю, желая лишь услышать то, что он хочет сказать. Он не отпустит меня, пока не донесёт свою волю. В полной её мере.