«Кажется, я окончательно повредился рассудком. Интересно… Как это может быть интересно, Алистер?» — спрашиваю я себя, а Джиллиан удовлетворённо смеётся, ведь я интересуюсь им и убийцами в целом.
— Она похожа на нас и не похожа одновременно, — загадочно говорит он, а я начинаю теряться в его словах. — Если бы она выжила, то стала бы такой же.
— Что?
— Так вот, она похожа на меня, — кивает Джиллиан на то место, где ещё недавно лежала проекция. — Она была одинока, а мы ищем себе подобных…
По моей спине побежали мурашки. Я всегда это знал, но не думал, что этот порочный круг возможно разорвать. Лишь только в том случае, если жертва останется мертва. Так больше не будет убийц, которых порождают убийцы.
— Ты считаешь, что она подвергалась насилию, как и ты, — стоило мне сказать это, как я понял, что несу. Взгляд Джиллиана стал зловещим, а сам он невесело продолжил, хоть и слышалось смешливое фырканье в его словах, но всё же это его задевало.
— А ты многое знаешь, лейтенант, — говорит протяжно он, а его губы расползаются в мерзкой улыбочке, напоминая мне жуткого клоуна из известного в старом мире фильма.
— Тише-тише, друг, — хлопает по плечу Аммон Джиллиана, разряжая атмосферу. — Им это сейчас преподают. Они разбирают нас на частички, а потом анализируют каждую часть нашей жизни. Мы для них, словно крысы.
И снова я слышу это слово. Да уж. Они считают себя крысами, но и я являюсь сейчас таковым. Какая приятная компания. Три крысы, где двое, убийцы и один — «убийца-беглец». А ведь меня считают таким же убийцей, как этих двоих. И без разницы, что я «убил» одно существо, а их жертвы насчитывались десятками, если судить по записям стражей прошлого. Но я буквально чувствовал, что их было намного больше — сотни. Сотни жертв этих двух.
— И что говорят про меня? — резко поменял свой настрой Джиллиан, возвращаясь к беззаботному тону. Я поморщился и облизнул губы, пытаясь вспомнить всё, что знал про Джиллиана Ривейна.
Собирая мысленно всю его историю, я вздохнул и наконец сказал.
— Твой отец избивал жену и тебя в приступах. А мать позже отыгрывалась дополнительно на тебе. Ведь ты не был одарённым, и не мог поступить в Академию, как она того хотела. Да и твой внешний вид был для неё наказанием, — начинаю я говорить и вижу, как улыбка призрака становится всё страшнее и страшнее. — Она винила тебя во всех грехах, а сестра проявляла сострадание и одаривала тебя различными развлечениями развратного характера.
— О, моя сестрёнка действительно была таковой, — смеётся мерзко толстяк, а Аммон хмыкает, словно был знаком с ней лично. — И что дальше?
— Как нам рассказывали, позже одна из подруг твоей матери получила разрешение на то, чтобы связать тебя и изнасиловать, — говорю я сведения из учебника по серийным убийцам, не смотря на реакцию одного из этих убийц. — Это уничтожило личность Джиллиана Ривейна и подарило Трандинасу одного из самых жестоких маньяков нашего мира.
— Как интересно… — уходит в себя он, будто вспоминая своё детство, а я смотрю на Аммона, не сводящего с меня глаз. — Я жалею лишь о том, что родился человеком.
— В чём заключается разница? — спросил я, не понимая этого внезапного высказывания.
— В том, что я бы смог убить больше людей, — смеётся он громко, а я киваю, как будто понимаю его. Аммон рядом улыбается, смотря подозрительно на меня.
— Алистер, ты же человек. Должен знать, как слабы люди в сравнении с другими расами, — пожимает плечами Аммон, а я молча соглашаюсь с ним. В этом он был прав. Лишь изредка люди могли сравниться с представителями других рас. — Ты вот смог стать стражем, благодаря рождению в семье аристократов. А что делать нам? Джиллиан, ты ведь всё ещё завидуешь другим?
Джиллиан перестал смеяться и пристально взглянул на Аммона. Я видел зависть в его глазах. Даже в посмертии он не смог избавиться от этого чувства.
— И это говоришь мне ты? — поднимает бровь толстяк, расплываясь в улыбочке. — Ты ведь не человек.
— Даже если и так, — пожимает плечами Аммон, — во мне лишь половина крови другой расы, но и это не дало мне преимущества.
Я вижу, как они сдерживают свой гнев, и понимаю их. Я уже сталкивался с таким в Академии, где представители демонов, вампиров и даже эльфов показывали свой скверный нрав, считая свои расы высшей ступенью эволюции и ставя себя над людьми.
Особенно демоны. Они задирали всех людей, а чаще других — простолюдинов, попавших в учебное заведение благодаря способностям, а не связям, как большинство учеников. Лишь Никандр в то время смог подружиться со мной, показывая себя адекватным и лояльным к другим. Он общался и с простыми ребятами, да и не кичился своим статусом. И это мне нравилось в нём.