Эмоции очистились, оставив лишь чистый лист, который позволил мне рассуждать рационально. Яснее некуда я сосредоточился на двух словах.
Эмоции и гнев…
Я вспомнил посмертные маски, висящие на стенах сгоревшего дома, который теперь не мог быть уликой, чтобы доказать мою непричастность. Да и второй дом тоже сгорел, не оставив после себя ничего.
Маски. Эмоции.
А что, если…?
— Боги, — выдохнул я и резко остановился, когда до меня дошло.
— Что такое? — встрепенулся Аммон, но я лишь зашипел, боясь упустить мысль, и он замолчал.
Семь грехов. Семь масок, которые отображали разные эмоции. Похоть, чревоугодие, жадность, уныние, гнев, зависть, гордыня.
Первые два убийства походили на Похоть и Уныние… А третье — на Жадность или Зависть.
А если они были связаны именно с этим? Боже… Что же ты задумал, ублюдок? Что за ритуал ты готовишь, раз взял за основу именно это?
Я выдыхаю, а потом резко открываю глаза, смотря перед собой. Я вижу какого-то призрака, что не сводит с меня глаз и моментально узнаю его. Он и был моей осечкой, которую я когда-то совершил.
— О, Та́рас! Ты наконец-то пришёл! — восклицает радостно Джиллиан.
Глава 27. Новый призрак
Я отшатываюсь назад, видя перед собой его, а Джиллиан наоборот приближается к нему, радостно приветствуя его.
Тощий, очень высокий мужчина с бледной кожей и тёмными волосами смотрел на меня с узнаванием, игнорируя Джиллиана. Я же пришёл в себя и встретил его взгляд твёрдо.
— А ты вырос, отпрыск ли Артан, — говорит Тарас глубоким голосом, совсем неподходящим его внешности. Призрак-убийца смотрел на меня почти с отеческим умилением, я же был похож на рыбу-ежа. Ещё чуть-чуть и расправлю свои иголки, чтобы напасть на него.
— А ты… остался замороженной рыбёхой, — скалюсь я, а Аммон рядом хихикает.
— Что, уделал он тебя, вампирюга? — хохочет Аммон, совсем не обращая внимания на хмурого призрака-вампира. — Не ожидал такого?
— Аммон, — ледяным тоном говорит Тарас, а я бы на месте Аммона испугался бы такого, — ты хоть и презираешь другие расы, но в твоих жилах текла кровь нашей породы.
— Да мало ли, где меня нагуляла моя блудливая мать? Отец никогда не простил ей этого, — фыркает Аммон.
Это был боксёрский матч между двумя призраками, где рефери был Джиллиан, а мне отводилась роль зрителя. Будь это комедией, то я бы взял в руки попкорн и принялся бы с удовольствием наблюдать за противостоянием двух призраков. Но это была реальная жизнь, которая больше походила на кошмар, а не на комедию.
— Хватит, — прерываю я их. — У нас есть дело, а не время для детских разборок. Мы должны найти следующее место убийства и попытаться понять, что же связывает все эти случаи.
— А что ты знаешь об этом убийце? — спросил Тарас, внимательно меня изучая. Всё же его я подсознательно боялся. Я не боялся других убийц, но он… Он видел меня ранее, и оставил отпечаток на моей детской душе.
— Немного. Только то, что он убивает направо и налево, но сегодня был его особенный «перформанс» в виде фаер-шоу, которое мы случайно застали.
— И я знаю, где он будет следующий раз, — вмешался Джиллиан.
А я злобно смотрю на него.
— Не смей, — требую я у него, и всё же надеюсь, что он не станет совершать вторую ошибку подряд.
Джиллиан тушуется под моим взглядом, но я твёрдо смотрю на него. Если меня в таком состоянии заденет ещё одно «фаер-шоу», то я откину коньки ещё до того, как мы поймаем ублюдка. А в этом мире и не знали о коньках, что делало мою миссию ещё более смешной.
— Как скажешь, — говорит он без смеха.
— Так что, мы идём, или нет? — спросил Аммон, никак не реагируя на укоризненный взгляд Тараса.
— А ты всё ещё не отличаешься терпеливостью, — качает головой вампир, а я задумываюсь. Я всегда считал, что призраки нетерпеливы по своей природе, но как оказывается нет, если послушать Тараса.
А ведь Тарас был интересным убийцей. Он завидовал успеху аристократов и убивал их с особой жестокостью. В те времена, когда он ещё был живым, происходили перемены в Трандинасе, а он боролся на стороне простолюдинов, убивая ключевых фигур в верхушке власти.
Но будущий правитель део Трандинас, вышедший из низшей аристократии, происхождением из простолюдинов, не пощадил своего самого верного соратника, когда взошёл на престол.
Чтобы задобрить оставшуюся знать, он убил его прилюдно на главной площади в Старом городе. На его казнь слетелись все, а его тело после того, как его разорвали кони, разобрали на маленькие частички, считая это талисманами удачи, потому что он так высоко взлетел, хоть и потерпел неудачу в самом конце.