— Чёрт, Таира… — я прикрываю глаза.
Я лежу на холодном полу у входной двери квартиры, о которой никто не знал. Это было нашим с ней убежищем, а теперь, лишь моим. Моё сердце бьётся все чаще, и я чувствую, как оно просто разрывается от потери. Я знаю, что это значит. Я не могу подняться, и не хочу. Я хочу, чтобы всё это закончилось. В моём сердце один лишь холод, который распространяется на всё тело.
В голове пустота. Все мысли ушли. Они больше не нужны, потому что я ничего не могу сделать. Я не хочу делать. Не хочу жить. Мне все равно.
Холод настолько распространился по моему телу, что я перестаю чувствовать даже его. Я не могу вспомнить, почему я здесь. Я был так счастлив, когда она пришла ко мне во сне, и теперь её больше нет. Но она была здесь, мы любили, смеялись, говорили о будущем, об общих друзьях со времён Академии, которые скоро приедут из других городов. Она была поразительно красивой и весёлой, и совсем не такой, как все остальные.
Когда я напивался с Геласием и падал в этом самом коридоре, она подходила ко мне и протягивала руку, чтобы помочь подняться и пройти в комнату. Но сейчас этого уже не могло быть. Сейчас была лишь пустота, что медленно заполняла сердце.
В голове всё смешалось: побег, ранение и слова Никандра. Всё было слишком запутанно. Я поднял голову от пола и открыл глаза.
— Ты очнулся? — увидел я довольное лицо убийцы и мне тут же захотелось закрыть их обратно.
— Черт, свали, — пробурчал я застонав. Мне не нужно было сдерживать свои эмоции наедине с ним, и я мог вести себя, как угодно. Ведь этот призрак никому бы не смог пожаловаться, что я веду себя невежливо по отношению к нему. Я мог позволить себе быть грубым и, если бы это пришло мне в голову, наверное, я сделал бы что-то совершенно непотребное. Но теперь, об этом не могло быть и речи. Я слишком устал. — Какого черта ты делаешь?
Призрак склонился надо мной и внимательно смотрел на мою грудь. Я дёрнулся и зашипел сквозь зубы. Всё же Ник умеет бить в цель. Ожог сквозь прожжённую форму виделся отчётливо и это было плохим признаком.
Эфир в моём организме должен был ускорить регенерацию, но рана не выглядела лучше, наоборот стало только хуже. Волдыри от ожога появились сразу же, а сейчас начали лопаться и прозрачная жидкость текла от каждого движения пропитывая рубашку, что была под кителем. Дышать было тяжело, но я не показывал этого внешне, продолжая смотреть на призрак.
— Почему ты постоянно упоминаешь какого-то «чёрта»? — восторженно сказал призрак, разглядывая рану, а я закатил глаза. Казалось, что будь его воля, то он бы залез пальцем и поковырялся бы в ране на груди. — Так кто это? Нам сейчас никто не помешает. Расскажи мне.
— И почему ты прицепился ко мне? — задал я вопрос вслух, не ожидая ответа, но он конечно же прозвучал. Ведь не могло быть иначе с таким болтливым призраком.
— А разве это не интересно? — безумные зелёные глаза смотрят прямо в мои, а я начинаю чувствовать новую волну боли, ведь цвет глаз этого убийцы до невозможности напоминал цвет глаз Таиры.
— Что в этом интересного? — хмурюсь я.
— Как же? — патетически спрашивает он, резко отстраняясь и вставая надо мной. — Ты хоть представляешь, каково это — общаться, лишь с себе подобными? Почему только отбросы-убийцы после смерти бродят по земле? Это наше наказание? Нас проклял Создатель, чтобы мы скитались и искали смысл загробной жизни? Или же есть другое значение?
Он резко приблизил своё лицо к моему и безумно рассмеялся.
— Они все мерзкие… Низкосортные убийцы, которые умеют лишь исподтишка лишать жизни с помощью яда или обстоятельств! Случайно! — я смотрел на него и начинал злиться. Таира презирала всех убийц, а он так легко разбрасывался подобными фразами, которые не имели для меня никакого значения. — И после этого мы должны с ними общаться! Мы — истинные мастера!
— Мастера? — я зацепился за это слово и меня начало мутить. Это чёртово слово.
— И каково же было моё удивление, что ты нас слышишь и можешь с нами говорить? — он гипнотизировал меня своими безумными глазами, а я стиснул зубы, потому что боль начала охватывать все моё тело. — Теперь, ты от меня не сбежишь.
Он тронул меня в грудь, а меня пронзило дикой волной боли. От этого я начал вновь терять сознание.
— О, я могу тебя ещё и трогать! — радостно воскликнул он, и это было последним, что я услышал.
***
— Дорогой, не сиди так поздно, уже пора ложиться спать, — слышу я голос и поворачиваю голову на него, стоя со стороны окна. Никогда я не забуду его.
Голос моей мамы. Второй матери, появившейся в этом мире. Она стояла на коленях у кровати и поправляла мне подушку, как мне было когда-то очень давно.