- Чарли, зачем ты здесь сидишь? Пойдем в мой полог. Там чай есть, и Гой-Гой спит у меня, - сказал он.
Алитет поднял глаза и молча смотрел на него.
- Пойдем, Чарли. Здесь холодно.
- Кто увез отсюда все это? - показав на чурбак, где стояла наковальня, спросил Алитет.
- Русские увезли. Они сначала ругались, потом Ваамчо стал грузить все в нарту. Их не поймешь, этих русских. Новый русский сердитый. Ваамчо привез его. Ваамчо тоже начальником стал. Он сам сказал мне об этом.
- Я догоню их, отобью Ваамчо, заарканю, как дикого оленя, и привезу его сюда, в эту палатку. Я сниму с него штаны и посажу на холодное железо, и ты посмотришь тогда, какой он начальник... Куда он повез Кузакова?
- К бородатому повез.
- О чем они говорили здесь?
- Разве можно понять птиц, о чем они разговаривают?
- А что говорил Ваамчо, этот безумец, достойный презрения?
- Он сказал, что один человек из нашего стойбища должен поехать на большой праздник к бородатому начальнику. Омрытаген вызвался ехать.
- Омрытаген? Я с нам хотел делать топорики.
- Только они оставили ему связку пуговиц. Он их по одной снимает каждое утро. Кончится вся связка, тогда он поедет на праздник говоренья.
- Не рассказывай! - раздраженно закричал Алитет. - Не надо. Лучше пойдем чай пить.
Гой-Гой сидел на оленьей шкурке и на листке бумаги что-то писал маленьким карандашиком. Алитет вырвал у него и бумагу и карандаш. Он разорвал листок в мелкие клочья и с остервенением изгрыз карандаш. Мальчик удивленно посмотрел на отца и тихо сказал:
- Отец, ты сам велел мне учиться.
- Не надо. Пойди запряги свою упряжку, я скоро поеду на ней. Отдохнут мои собаки - вернешься на них домой.
- Чарли, может быть, один он не найдет дорогу? - спросил хозяин яранги, называя Алитета новым именем.
- Жить захочет - найдет, - пробурчал Чарли-Алитет. - Давай скорее чай.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Напившись чаю, Алитет забежал еще раз в кузницу. Все, что осталось от нее, - это забытый молоток. Алитет стоял и долго смотрел на него. Алитет поднял молоток и постучал им о деревянный чурбак. Разобрав палатку, он положил ее в нарту и помчался в Энмакай.
На третий день ночью Алитет вернулся домой. Он разбудил Тыгрену и велел засветить жирник.
Укрыв Айвама пыжиковым одеялом, Тыгрена подожгла смоченный тюленьим жиром мох. Язычок пламени осветил полог. Горящей лучинкой она сделала еще язычок и, быстро соединяя их, зажгла широкую ленту пламени.
В полог вошла Наргинаут.
Алитет сердито взглянул на нее и проговорил:
- Зачем пришла? Ты, глупая! Займись-ка лучше собаками. Распряги их и накорми. Только не сразу. Подольше надо их выдержать. Они бежали быстро и разгорячились. Ступай!
Наргинаут молча удалилась.
Тыгрена сняла с потолочной балки оленью шкуру, развернула ее и положила рядом с Алитетом. Он перекатился на мех, растянулся и, глядя в потолок, спросил:
- Сколько в стойбище русских?
- Один. Только один учитель, - ответила Тыгрена.
- А другие где?
- Двое утром уехали.
- И Ваамчо уехал с ними?
- Нет. Он здесь.
Алитет быстро повернулся к Тыгрене и шепотом спросил:
- Здесь?!
Поднялась меховая занавеска, и в пологе показалась голова шамана Корауге с пожелтевшим лицом.
- Ты приехал, Чарли? - послышался его дребезжащий голос.
Алитет сказал:
- Ступай к себе спать! Все равно помощь не приходит от тебя. Ступай!
Корауге растерянно взялся дрожащей рукой за свою бороденку и, уставившись на сына, сказал:
- Ты непочтительным становишься, Чарли.
- Я устал. Я очень устал. - Алитет махнул рукой. - Иди спи.
Корауге с шипеньем скрылся из полога.
- Чарли, - сказала Тыгрена. - Скажи ему, чтобы он никогда не заходил в мой полог. Плохо будет, Чарли, если он станет ходить ко мне.
Алитет промолчал - это означало, что он согласен с Тыгреной.
Она подвесила чайник над жирником и принялась дробить мерзлое оленье мясо.
- Много дум скопилось в голове, - сказал Алитет. - Разных дум... Убери мясо. Я не хочу есть...
Тыгрена насторожилась, и вдруг тревога охватила ее.
Сверкая глазами, Алитет приблизился к ней и тихо, злобно прошептал:
- Я пойду к нему и убью его.
- Ты хочешь убить Ваамчо? - спросила Тыгрена.
- Очень сильно хочу. Мешает он мне, этот безумец.
С невозмутимым спокойствием, стойко скрывая свое волнение, Тыгрена спросила:
- Ты чем хочешь убить его? Ножом или ружьем?
- Я задушу его руками.
Тыгрена молча достала кирпичный чай и, отковыривая ножом кусочки, стала бросать их в чайник. С тем же спокойствием она сказала:
- Чарли, если ты задушишь Ваамчо, тебя убьет учитель. Он в большой дружбе с ним. Учитель - сильный человек... И кто тогда соберет твоих оленей во многих стадах чаучу?
Алитет набил трубку, закурил.
- Ты думаешь, не надо убивать Ваамчо? - глотнув дым, спросил он.
- Не надо. Русские начнут охотиться за тобой, если ты даже нынче ночью убежишь в горы. Их много появилось на побережье, этих русских. Ваамчо - их большой приятель. И сам он стал другим, перестал быть робким.
- Откуда взялась у него сила? - спросил Алитет.
- Не знаю. Пожалуй, от русских. Они пригнали ему вельбот для охоты на моржей. Научили его злить железный мотор. Каждый день около школы Ваамчо дергает мотор за ремешок. Мотор выпускает дым, злится, фырчит и шумит. А в середине у него огонь. Мотор будет возить вельбот во время охоты. Этот мотор пригнал вельбот сюда от самого мыса Чукотского Носа.
Алитет настороженно слушал рассказ Тыгрены.
- Мотор? Такой, как у меня? - удивился Алитет.
- Люди говорят, еще лучше. Дух Бен-Зин в нем.
- Глупая ты. Это не дух.
- Люди так говорят.
- А где он, этот мотор? - спросил он.
- Его взаперти держат, в школе. А вельбот на берегу, против яранги Ваамчо.
Тыгрена налила ему кружку чаю.
- Пей, - сказала она.
Алитет отодвинул кружку и, возбужденный, со злостью в глазах, вылез из полога.
- Тыгрена, - послышался его голос из сенок, - засвети огонь. Темно здесь.
Светя горящей лучинкой, Тыгрена тревожно спросила:
- Чарли, ты куда?
Алитет взял американский топор с длинной ручкой.
- Ты хочешь Ваамчо убить топором? - спросила Тыгрена.
Не ответив, Алитет скрылся а темноте.
Тыгрена быстро оделась, побежала к яранге Ваамчо, остановилась, но из полога слышалось только сонное дыхание людей.
Тыгрена подумала:
"Его здесь нет. Наверное, Алитет пошел к вельботу".
Она нырнула в полог, ощупью нашла Ваамчо и, растолкав его, тихо сказала:
- Ваамчо, Алитет пошел к вельботу с топором.
Алек проснулась, зажгла огонь. Ваамчо уже сидел на своей постели и быстро надевал торбаз, не попадая в него ногой.
- Иди скажи учителю, - сказала Тыгрена.
Сквозь ночные облака кое-где пробивались звезды. Как большой гранитный валун, из тьмы выступал школьный дом.
Ваамчо бежал мимо школы, прямо к берегу. Алитет сидел верхом на киле вельбота с топором в руках.
Увидев Ваамчо, Алитет вздрогнул, топор вывалился у него из рук и с шумом скатился по днищу вельбота. Ваамчо схватил его за длинную ручку и громко спросил:
- Ты зачем пришел сюда с топором, ночной человек?
Алитет продолжал молча сидеть на вельботе.
Не дождавшись ответа, Ваамчо бросил топор я столкнул Алитета с вельбота. Алитет свалился, тут же поднялся, и они, разделенные вельботом, оказались друг против друга.
- Сколько женщин осталось без мужей, которых ты утопил! - сказал Ваамчо. - Теперь ты хочешь, чтобы они умерли с голоду без вельбота!
- Не вызывай духа умерших, - проговорил Алитет и, помолчав, добавил: - Это крепкий вельбот. Я пришел изрубить его и не мог. Жалко стало. Топор не послушался. Пожалуй, он лучше моего затонувшего... Кружится голова у меня. Отдай топор - и я пойду к себе.
В пологе Алитет долго не мог успокоиться. Задумавшись, он долго сидел, пил чай.
- За свой вельбот я много заплатил американу. Откуда Ваамчо возьмет плату за этот вельбот? - спросил он Тыгрену.