Весла бесшумно двигали вельбот. Лишь слышно было, как с весел падали в море капли.
Раздался выстрел. Морж поднял свои огромные бивни, мотнул головой, и не успел Алитет метнуть в него гарпун, как в один миг зверь свалился в море.
С напряжением все смотрели по сторонам, чтобы подсказать стрелку, в какой стороне вынырнет морж. Он долго не показывался на поверхность воды.
И вдруг — страшный удар по дну вельбота. Три доски вылетели за борт, в вельботе показались на мгновение бивни. В пробоину хлынула вода. Люди закричали, спешно затыкая пробоину своими кухлянками. В это время вдоль борта показалась голова моржа. Морж брызгал кровью и рычал, закрыв глаза. Он опустил бивни на борт, словно взбираясь на льдину. Туматуге выстрелил в упор, и в тот же миг под тяжестью огромной туши вельбот перевернулся.
Мистер Томсон, фыркая, как морж, плыл к ближайшей льдине. Он быстро достиг ее и, ломая ногти, вылез на лед, без очков, бледный, с него ручьями стекала вода.
— Боже мой! — проговорил он вслух. — Бэн, Бэн!
— Чарли! — услышал он крик.
Томсон вздрогнул и напряженно посмотрел в сторону, где затонул вельбот.
На поверхности воды, словно поплавок, торчала голова Алитета. Он крепко держался за воздушный пузырь и будто стоял по шею в воде.
— Алитет! Плыви к льдине! Работай рукой, как веслом! — крикнул Чарли.
Алитет послушно замахал рукой и вскоре пристал к другой ближайшей льдине. Взобравшись на нее, он быстро стал раздеваться.
— Чарли! Снимай одежду, стряхни воду. Не стряхнешь — худо будет! — кричал Алитет.
Мистер Томсон стоял, стуча зубами, и только повторял:
— Боже мой, боже мой!
— Матерчатые рубашки сбрось, они долго не сохнут! — кричал Алитет. Он стоял уже голый на торбазах и изо всей силы встряхивал свои меховые одежды.
— Боже мой! Сундук пошел на дно и Бэн погиб! — проговорил мистер Томсон.
А льдины медленно расходились в разные стороны. Алитет натянул на руку кухлянку и хотел воспользоваться ею, как парусом, но ветра не было. Морские течения разносили плавающие льды.
Недалеко от льдины плыл бочонок с пресной водой. Он плыл быстрее льдины.
Алитет заметил его и крикнул:
— Чарли, смотри, бочонок с водой! Следи за ним!
Бочонок проплыл совсем близко.
Проплыли мешки с пушниной.
Сквозь влажный белый туман с трудом пробивались лучи солнца, и к полудню мистер Томсон потерял Алитета из виду.
От сырой одежды охватил озноб. Томсон принялся шагать по льдине. К вечеру его бросило в жар. Мучила жажда. Он взял кусок льда, положил в рот, но сейчас же выплюнул: противный сладко-соленый вкус вызывал тошноту. Обессиленный, Томсон прилег на торос, приложив кусок льда ко лбу.
Глава двадцать восьмая
Лось не выходил из ревкома. С костылем он передвигался от кровати к столу и от стола к кровати. Досадно быть прикованным к дому, но что же делать?
С тех пор как они вернулись на берег из-под обрыва вместе с Яраком и Айе, Мэри была зачислена сторожихой в ревком. Она навела в помещении порядок и старательно поддерживала его.
Мэри приходила в ревком утром и уходила поздно вечером. Работы было немного, и время уходило главным образом на изучение русского языка и грамоты.
Лишенный возможности отлучаться из дому, Лось с удовольствием взял на себя обязанности ее учителя. Обычно Лось лежал на кровати, а Мэри, присев на кол, застланный оленьими шкурами, раскладывала на скамейке бумагу и старательно выводила крючки-буквы, из которых будто бы состоит разговор человека. Она словно вышивала на этой бумаге, как на коже оленьими ворсинками.
— Очень хорошо, Мэри! — хвалил Лось. — Если и дальше так пойдет, мы скоро освоим эту премудрость. А может быть, надоело тебе, Мэри, учиться?
— Нет, нет! Это очень интересно, — живо возражала она.
— Мэри! Отец твой никогда не пробовал учить тебя грамоте?
— Нет. Он говорил, что грамота нужна только белым людям. А я ведь только наполовину белая.
И странным казалось это Лосю. Помолчав немного, он сказал:
— Да, но ты же дочь его?
Мэри промолчала.
— Наверное, в это лето отец твой уедет совсем в Америку.
— Пусть, — равнодушно ответила Мэри.
— А ты не хотела бы с ним вместе поехать?