К берегу бежали жители селения, прибывшие делегаты, учителя, ревкомовцы и доктор Петр Петрович.
Было совершенно необычное зрелище. Байдара намного опередила вельботы и с ходу почти половиной корпуса вылетела на прибрежный песок. Лёк важно сидел за рулем и победно глядел на сбежавшуюся толпу.
Люди радостно здоровались, тряся и пожимая друг другу руки, как родные.
Здороваясь с Хохловым, Лось строго взглянул на него и недовольно сказал:
— Ты что, в шута превратился? Комедианничаешь?
Хохлов застенчиво провел рукой по блестевшей макушке, по космам, спускавшимся кругом головы, и сказал, показывая на Саблера, сидевшего в байдаре:
— План надо было провести, товарищ уполномоченный ревкома. Этот гад чуть не удрал в Америку.
Лось внимательно выслушал доклад Хохлова и приказал:
— Взять под стражу, и всех в разные комнаты!
Заметив Лёка, Лось радушно проговорил:
— Лёк, здравствуй! И ты приехал?
— Да, приехал. Приехал в гости к тебе.
— Очень хорошо!
Лёк лукаво посмотрел на Лося и тихо, как о самом сокровенном, заговорил:
— Много дней я думал о нашем разговоре. Помнишь, когда ты приезжал к Русакову и заходил в мою ярангу?
— Помню, помню. Об американских спичках мы с тобой говорили.
— Не в спичках дело, — вздохнув, сказал Лёк. — Огонь я могу добыть вертелом. Потру дерево о дерево, нагреется — и огонь будет. Мотор — вот штука! Его сам не добудешь. Долго я думал. Много думал. Посмотрел, посмотрел и решил пойти в артель. Я великий ловец, а пришлось отстать от обыкновенных охотников. От энмакайских баб отстал! Мотор обогнал меня. Ох, как обогнал! Я не захотел оставаться человеком, достойным насмешки, и пошел в артель. Но теперь у меня тоже есть мотор. Видел, как ходит моя байдара?
— Замечательно ходит! И ты правильно сделал, Лёк, что вошел в артель. Ты великий ловец, ты много трудишься, ты не какой-нибудь Алитет, который задарма забирал у охотников песцовые шкурки. Ты труженик, Лёк, и поэтому у тебя большой охотничий опыт. Ты хорошо знаешь жизнь, и люди должны слушаться тебя, — взволнованно говорил Лось.
Старик испытывал великое наслаждение оттого, что сам Лось был такого высокого мнения о нем. Но все же, не умаляя своего достоинства, Лёк сказал:
— Да, немножко жизнь я знаю. Ты говоришь, слушаться должны меня? переспросил он. — Да, слушаться меня надо. Я теперь председатель артели.
— Тебя выбрали в председатели? — удивился Лось.
— Да, я велел меня выбрать.
Лось еле заметно усмехнулся. Он был очень доволен, что Лёк примкнул к новой жизни. И в том, что Лёк так настроен, видел плоды своих трудов. Это давало большое удовлетворение, и Лось решил посвятить себя работе среди этого народа на долгие годы.
В ревком принесли зеленый сундук мистера Ника.
— Ну, Хохлов, открывай. Что в этой копилке? Смотрели? — спросил Лось.
— Нет, товарищ уполномоченный ревкома, некогда было, — ответил Хохлов и вытащил из кармана ключ, отобранный у Ника.
Звякнул замок, и милиционер открыл крышку.
— Ого! Да тут, кажись, золотишко валяется, — сказал он. — А в этом углу бумаги.
— Вынимай все, — сказал Лось.
— Только здесь, товарищ уполномоченный, ничего не разберешь. Не по-русски нацарапано.
— Клади, клади. Разберутся кому нужно.
— Карты… Э-э! А вот тетрадь, по-русски написано.
— Ну-ка, давай ее сюда. — И Лось нетерпеливо стал перелистывать тетрадь.
— Вот еще одна.
— Так это Дягилева тетрадь! — удивленно воскликнул Лось.
Хохлов и Русаков переглянулись. Лось побагровел.
— Еще вот такие же тетради, — подал милиционер. Но Лось не взял их и тревожно спросил:
— Как же они попали в этот сундук?
— А где моя записка? — вспомнил Русаков.
Хохлов вытащил записку Дягилева, адресованную Русакову, и подал Лосю.
Лось прочитал записку и, взявшись за голову, крикнул:
— Они же убили его! Бандиты!
Глава восьмая
Конференция началась рано утром. Старик Ильич, Лёк, Русаков, доктор Петр Петрович, Ваамчо заняли места за столом президиума. Лось присел рядом с Ваамчо. На скамьях в зале разместилось около полусотни делегатов и гостей, прибывших из разных стойбищ. Они с любопытством разглядывали стены, украшенные красными полотнищами. И хотя делегаты были еще неграмотны и не могли прочитать то, что было написано, полотнища радовали их своим ярким, праздничным цветом. Все делегаты сидели в меховых кухлянках, хотя в зале было достаточно тепло.