— Молодец, Ваамчо! Хорошо выступил. Так вот и нужно бороться за новую жизнь. Вот такие люди, которые борются за правду, за справедливую жизнь, коммунистами называются. Хочешь записаться в партию коммунистов? — Лось на секунду задумался и, решив, что, может быть, слово «партия» еще непонятно Ваамчо, добавил: — Понимаешь, в артель коммунистов.
— Очень хочу. Лось. Очень. Мне еще Дворкин — мой постоянный друг много рассказывал про коммунистов. Я сделаю так, как советуешь ты. Ты правильный человек. Правду жизни я долго не видел даже издали. Теперь близко вижу ее. И сворачивать назад теперь не буду.
— Я хочу сделать тебя уполномоченным ревкома по всем стойбищам северной части уезда. Будешь иногда ездить по родовым советам и рассказывать, как нужно работать. Учитель Дворкин тебе будет помогать. Понял, Ваамчо?
— Хорошо, Лось. Я согласен. Теперь мне можно ездить. Хорошая упряжка собак Алитета теперь перекочевала ко мне.
В кабинет вошли Осипов и Русаков.
— Ну вот, товарищи, вся наша партийная ячейка в сборе. Товарищ Ваамчо хочет вступить в партию. Надо принять его. Как вы думаете?
Спустя некоторое время, встретившись с Лёком, Ваамчо показал ему свой партийный билет. Они сели на днище вельбота, и Лёк внимательно рассматривал красную книжечку. Ваамчо сказал ему, что Лось — коммунист и что он, Ваамчо, тоже коммунист.
— А что такое коммунист? — спросил Лёк, не отрывая глаз от книжечки.
— Это такой человек, который хочет переделывать жизнь.
— Переделывать жизнь? — скептически спросил Лёк.
— Да, — твердо ответил Ваамчо.
— А ты разве белолицым стал, что берешься за такое дело? У тебя много товаров есть, ружей, патронов? Много вельботов у тебя есть, много моторов? Это все у Лося, — утвердительно сказал Лёк. — Видел, как Русаков слушается его? Пусть он сам и переделывает жизнь. Пусть. Только мешать не надо ему.
— Лёк, правда, товаров у меня нет. Я не торгующий человек. Но я буду помогать Лосю переделывать жизнь. Сам знаешь, какой длинный берег.
— Помогать?.. А я не могу помогать? Я председатель, — сурово сказал Лёк и, забрав партийный билет Ваамчо, проговорил: — Ты посиди здесь. Я скоро вернусь.
Лёк нашел Лося и, поманив его пальцем, повел в сторону, на берег лагуны. Лось шел следом за ним.
— Ты куда меня ведешь, Лёк? — спросил он.
— Пойдем, пойдем. Новость есть у меня.
Они дошли до лагуны, и Лёк, вскинув глаз, сказал:
— Пожалуй, ты правильный человек. На собрании ты хвалил мою байдару. Ты понимающий человек. Для переделки жизни ты велел торгующим людям привезти моторы и для байдар. Пусть те байдарные люди, которые обзаведутся мотором, приедут ко мне. Я им расскажу, как нужно привязать мотор к байдаре. Так и быть, я начну, пожалуй, помогать тебе переделывать жизнь. Она все-таки начала переделываться.
Заложив руки назад, Лось стоял и внимательно слушал старика. Он был доволен, что у Лёка пробуждается такая активность, а тот продолжал:
— Ты думаешь, я по-прежнему не вижу перемену жизни? Вижу. Вот он, глаз. Он смотрит хорошо. Все видит он. А рука? — И Лёк показал широкую ладонь. — Сильная рука! Она много знает, эта рука. Вот этой рукой я сделал байдару. Она может сделать и вельбот, если доски будут. Ваамчо не сможет сделать вельбот, а я сделаю. За одну зиму сделаю. Мотор не сделаю, а вельбот сделаю. — И Лёк тихо добавил: — Потому что мотор железный.
— Я очень рад, Лёк, что мы вместе с тобой будем переделывать жизнь. Я очень рад, что ты стал председателем артели. Это все очень хорошо. Значит, ты решил окончательно идти к новому закону?
— Да, — вздохнув, сказал Лёк; он разжал руки и, показывая партийный билет Ваамчо, спросил: — А почему мне не дал такую? Ваамчо дал, а мне не дал.
— А ты, Лёк, где взял эту книжку? — удивился Лось.
— Забрал у Ваамчо. Тебе показать.
— Хорошо, Лёк. Я думаю, что тебе тоже можно дать такую книжку. Ты хочешь?
— Конечно, хочу!
— А ты знаешь, что это за книжка, товарищ Лёк? Садись, и я тебе сейчас расскажу.
Они сели на гальку, закурили «папушу» из кисета Лёка, и Лось, попыхивая трубкой, стал рассказывать ему, каким должен быть человек с такой книжкой.
Через несколько дней после партийного собрания Лёк получил членский билет и, уходя, сказал:
— Завтра устроим праздник кита, и я поеду домой. Я буду расчищать дорогу правильной жизни.
Весь вечер бродил Лёк вдоль морского берега один; Лёк думал о жизни и держал в руке партийный билет. Его некуда было положить: на одежде Лёка не было ни одного кармана. Лёк вынул кисет, положил билет вместе с «папушей», заткнул кисет опять за пояс и ушел далеко-далеко от селения. Завтра утром начнется праздник кита. Лёк будет сидеть на самом почетном месте. Рядом с ним сядет старик Ильич, по другую сторону — гарпунщик Кмой, Лось.