Пурга дула недолго. Через двое суток небо прояснилось, загорелись звезды, и Тыгрена вылезла из логова. Хотелось есть и пить. От голода чувства стали острей. От снега сжимало горло.
Тыгрена решила поискать капканы с моржовыми приманками на песцов. Она хорошо знала, в каких местах охотники любят ставить капканы, но везде, куда бы она ни заглядывала, было пусто. И только около одного холмика валялся брошенный старый, проржавленный капкан с цепью. Приманки не было ни кусочка. Наконец после долгих поисков она еще издали увидела песца, который кружил на одном месте. Песец сидел в капкане и откручивал себе лапу. Здесь же лежал большой кусок тюленьего мяса. Перепуганный зверек даже не тронул приманку. По-видимому, он долго крутился в капкане. Кость ноги песца была сломана, и песец держался лишь на шкурке.
Тыгрена задушила его, зарядила капкан и рядом положила убитого песца. Мясо — приманка — настолько замерзло, что нож не брал его. С трудом Тыгрена отколола несколько кусочков и с жадностью проглотила их.
Ей хотелось напиться горячей крови песца, но она не решилась портить шкурку.
Глава двадцать первая
В стойбище Янракенот день проходил не совсем обычно. Во всех ярангах говорили о том, что жена Каменвата «дала слово» и собирается уходить к «верхним людям».
Она уже много дней была больна. На руках и ногах ее были отеки. Лицо выражало безразличие. Какой-то злой дух вселился в ярангу Каменвата, и жизнь стала очень трудной.
Соседи, боясь злых духов, перестали заходить к нему. И только изредка к яранге подходил Айе и оставлял в сенках кусок мяса и немного жира. Сам Каменват никуда не выходил, боясь навлечь беду на сородичей.
Больная старуха хорошо понимала, сколько горя и страданий она причиняет близким ей людям.
«А зачем? Зачем отягощать людям жизнь? Ведь есть же почетная добровольная смерть», — думала старуха.
И это было ясно всем людям стойбища. Все сходились на одном: что старухе, пожалуй, надо уходить к «верхним людям». Но каждый человек — сам хозяин своей жизни. Все ждали, когда старуха сама попросит смерти.
И вот однажды утром, когда Каменват проснулся и стал заправлять светильник, он услышал голос старухи.
— Каменват, — сказала она. — Мне нужно уходить. Время пришло. Пора. Ждать больше нельзя. Еще вчера в мыслях я дала это слово, а теперь говорю языком.
— Может быть, подождешь еще немного? Может быть, злые духи уйдут из нашей яранги и ты не покинешь меня одного? — тихо спросил Каменват.
— Нет, — твердо ответила старуха. — Я много думала вчера. Эту ночь я совсем не спала, готовясь сказать «слово». Теперь я еще раз говорю: пора мне уходить к «верхним людям».
Каменват решил послать за Тыгреной. Алитет также должен присутствовать и помочь «уйти близкому человеку» к «верхним людям».
В тот момент, когда они разговаривали о предстоящем, в сенки вошел человек. Человек кашлянул, давая знать о своем приходе. Давно никто не заходил сюда, а Каменват перестал узнавать пришедшего по шагам и кашлю. Наверное, Айе положил в сенки мясо.
— Айе, не ты ли пришел? Отзовись хоть!
— Нет, не Айе. Пришла Тыгрена.
— Что слышат мои уши? — шепотом обратился Каменват к старухе. — А ты тоже слышала ее голос?
— Да, я слышала. Наверное, сердце сказало Тыгрене о моем большом дне.
Каменват торопливо приподнял шкуру полога, выглянул в сенки и вскрикнул:
— Тыгрена!
— Да, это я пришла, — устало ответила она.
Тыгрена вползла в полог и, увидев обезображенную, больную мать, отшатнулась назад. Она слышала, что мать больна, но никак не ожидала увидеть ее такой.
В пологе воцарилось молчание. Люди были несчастны, и каждый по-своему. Никто из них не решался первым подать голос.
Наконец заговорила мать:
— Ты приехала, Тыгрена. Ты хорошо поступила. Сегодня большой у нас день. Вот ту новую шкуру положи Алитету.
Тыгрена молча покачала головой.
— Алитета здесь нет. Не надо его. Он в Энмакай… Я убежала от него.
Каменват посмотрел на Тыгрену и в большом смятении спросил:
— Что я слышу? Или вселился в мои уши келе? — Каменват говорил низким, расслабленным голосом. — Тыгрена, что теперь будет? Так никогда еще никто не делал из нашего народа. Или злые духи указали тебе эту дорогу бегства? Тебе надо скорей вернуться назад.
— Нет, Каменват, я не вернусь. И мышка имеет сердце, и мышка может разозлиться, — оправдывалась Тыгрена.
— Сколько горя мне! Зачем так много для одного человека?