— Очень хочу. Давно не видел ее. Даже запах ее стал забывать.
Забулькало виски. Они выпили, и Алитет, поглаживая свой живот, сказал:
— Хорошо!.. Налей еще.
— Ноу, ноу, — запротестовал мистер Томсон. — Когда придет ночь, выпьем еще, а сейчас важный разговор будет. Ведь ты сам знаешь, когда предстоит важный разговор, не надо затуманивать мозги. Очень большая новость.
Алитет пальцами вытер стенки кружки, в которой была огненная вода, и облизал их.
В комнате было жарко. Алитет развязал пояс и снял кухлянку. Мистер Томсон посмотрел на его бронзовое тело и подумал: «Вот он, мой приятель по жене».
Мистеру Томсону противно стало смотреть на потное тело Алитета. Он достал клетчатую рубашку и подал ему.
— Надень ее, Алитет! Ты мой давнишний друг, а ходишь без рубашки. Надо обязательно носить рубашку. Нехорошо без рубашки.
Алитету было смешно, но все же он влез в эту рубашку и подергал плечами. Казалось, что его связали и лишили свободы телодвижений. Матерчатая рубашка стесняла и даже щекотала тело. Разве она может сравниться с рубашкой из мягкого пушистого пыжика? Но пусть. Здесь хозяин — Чарли. У него свой закон.
Мистер Томсон долго и испытующе смотрел на Алитета и неожиданно спросил:
— Алитет, кто сделал из тебя большого торгующего человека?
Задумавшись, Алитет коротко и не совсем уверенно ответил:
— Ты.
— Да ты не бойся. Мне не нужно тебя обманывать. Я хочу, чтобы ты был богатым человеком. Не правда ли, что ты мой старый приятель?
Алитет облегченно вздохнул и ответил уже более охотно:
— Да, Чарли! Ты говоришь правду. И мы с тобой не простые приятели. Мы приятели по жене, потому я и привез Тыгрену.
Но самое главное, Алитет, мы с тобой приятели по торговле, по скупке пушнины. Те двести двадцать песцов, которые лежат у тебя на нарте, я не возьму. Вези их обратно к себе домой.
Алитет испуганно привстал. В узких щелках остановились его жесткие, колючие глаза.
— Ноу, ноу! Не пугайся, — улыбаясь, сказал мистер Томсон. — Я хочу, чтобы летом, когда придет шхуна, ты сам торговал с белым капитаном. От такой торговли ты получишь очень много товаров.
«Что говорит Чарли? — недоумевая, подумал Алитет. — Непонятное говорит Чарли!» Он растерянно глядел на мистера Томсона и тихо, почти шепотом проговорил:
— Чарли, все песцы и лисьи шкурки, лежащие на моей нарте, не оплачены. Я объехал много охотников в тундре, и ни один не получил ни плитки табаку, ни ножа, ни кирпича чаю. Они ждут оплаты. Мне надо за эти шкурки купить у тебя товары.
— Знаю, знаю. Я все это знаю. Песцовые и лисьи шкурки ты повезешь обратно, а товаров я тебе дам сколько хочешь, и опять в долг. Ты развезешь эти товары и отдашь охотникам тоже в долг. Это ничего. На будущий год они отдадут пушниной.
— Да, они обязательно отдадут. Я сам возьму все, что у них будет.
— Правильно, правильно! Надо сейчас же, заранее скупить всю пушнину, которая будет у них на будущий год. Понял, Алитет?
— Все понял. Все «хвосты» будут у меня.
— Но ты должен слушать меня хорошо. Видишь сам, что я стараюсь для тебя. Я тебя научу, как торговать с американской шхуной, как торговать с тундровыми и береговыми охотниками. О, я тебе этого еще никогда не говорил! Летом, когда придет ко, мне шхуна, я скажу капитану, что у тебя много пушнины, и он обязательно захочет зайти к тебе. Мы будем с тобой торговать заодно, как торгующие братья.
Алитет сел на краешек стула, положил руки на колени, склонился к Чарли, словно собака, ожидающая куска мяса, и внимательно слушал.
«Как хорошо, что я привез Тыгрену! Никогда Чарли не был таким добрым. Все отдает», — подумал Алитет.
— Я дам тебе много железных товаров. Все товары ты заранее развезешь. Понял, Алитет, как нужно сделать?
Алитет хитро подмигнул.
— Алитет все понимает. Ух, какой Алитет! — сказал он.
— Ол райт! Вот теперь можно гулять, пить сколько хочешь огненной воды и забавляться с женщинами.
Глава двадцать седьмая
Тыгрена вернулась к нарте и, с любопытством разглядывая постройки Чарли Красного Носа, задумалась. Она впервые приехала в стойбище Лорен и чувствовала себя смущенной. Она присела на нарту: «Зачем Алитет привез меня сюда?»
И, вспомнив толстого таньга с глазами, закрытыми стекляшками, Тыгрена подумала: «Какой смешной его хрюкающий непонятный разговор!»
К нарте подошел старик Рынтеу.
— Женщина, — обратился он к Тыгрене, — зачем ты сидишь здесь и не пойдешь в мою ярангу? Ведь не в дороге находишься, а в стойбище прибыла. В яранге Рынтеу всегда есть чай и корм собакам. Чарли дает для приезжих даже немного сахару.