Айе засмеялся.
— Молодой он, какой начальник? Говорит, на Чукотском Носу скоро тоже будет новый закон жизни и этот закон пойдет по всему берегу, по всей тундре. Наверное, сам не знает, что говорит…
В пологе стояла тишина. Еще никогда никто не рассказывал здесь таких сказок. И откуда Айе научился так рассказывать? Не с духами ли он встречался в долине Заячьи Тропы? Кто знает, с кем человек может встретиться?
— По-нашему говорит? — спросил один сомневающийся охотник.
— Да, — ответил Айе. — Не очень хорошо, а понять все-таки можно.
— Это не человек, дух он, — заключил все тот же охотник.
— Нет, не дух он, человек. Разговаривать по-нашему научил его один старик с Большой земли. Царь ссылал его в Колымскую землю. Богораз его зовут.
— А куда девался этот русский?
— Он подвез меня и поехал прямо на Чукотский Нос. Я говорил ему: «Там не проедешь. Горы там стоят поперек. Одно ущелье, правда, есть, но в него не попадешь». — «Проеду», — говорит он. Смелый! Бумага у него. На ней нарисованы реки, берег, море. «Ну, как хочешь», — говорю. Он долго тряс мне руку и сказал: «Да свиданья, Айе! Мы еще с тобой встретимся. Мы еще с тобой будем и здесь переделывать жизнь по-новому…» Чудной человек! Переделывать жизнь! Ярангу переделать и то трудно. Не знаю, что за человек.
— Это все-таки не человек, — сказал тот же охотник, — это дух.
Айе рассердился и, глядя в упор на охотника, спросил:
— Тебе приходилось разговаривать с духами?
— Я не шаман, чтобы разговаривать с ними.
— А я, выходит, шаман? — озадачил его Айе. — Я разговаривал с ним, как с живым человеком. Во сне у него упала шапка с головы. Я пощупал его волосы и потихоньку надел ему шапку. Волосы были мягкие, как у молодого пыжика, и белые, белые, как трава, выжженная солнцем. Его глаза как голубое небо в длинный ясный день. Он настоящий человек, с сердцем добрым и мягким.
— Настоящий человек той дорогой не поедет на Чукотский Нос. Дух он с голубыми глазами и мягкими волосами. Ему все равно где ехать.
— Безумец ты! — окончательно рассердившись, чуть не крикнул Айе.
— Никакой он не дух. Обыкновенный белолицый и голубоглазый человек, вмешался Ярак и, придвинувшись поближе к Айе, тихо спросил: — Он привез русский закон — закон белых людей?
— Не знаю, — уклончиво ответил Айе.
— Таньгам нельзя верить. Я их много видел на американских китобойцах, — сказал Ярак. — Они большие выдумщики и обманщики. Их никогда не поймешь. У них закон как ветер: дует то в одну сторону, то в другую. А как зовут его, этого русского?
— Андрей, — сказал Айе. — Глаза у него добрые, как будто правду говорят.
В полог влез Ваамчо, а вслед за ним Тыгрена. Она опустила с плеч свой нарядный керкер и села у входа.
— Какомэй, Тыгрена! — смущенно и радостно вскрикнул Айе, привстав на колено. — Ты торговым человеком стала? Стала ездить в торгующие яранги?
Тыгрена молча смотрела на Айе.
— Рассказывай, рассказывай, Айе! — кричали со всех сторон охотники.
— Твои сказки интересно слушать.
— Ты научился в тундре хорошо рассказывать.
— Про безбородого расскажи еще.
Ваамчо нагнулся к соседу и тихо спросил:
— О чем говорит Айе?
— Интересные новости. Очень. Такие новости я никогда не слышал.
— Ну, рассказывай, Айе! Что же ты перестал? — попросил Ваамчо.
Но Айе при виде Тыгрены утратил способность говорить. Ему хотелось спросить Тыгрену, как она живет, о чем она думает, но при таком сборище стыдно было спрашивать. Ведь все знали, что женоотниматель Алитет отобрал у него Тыгрену. Еще на смех поднимут. Люди разные.
Совсем нехорошо стало на сердце у Айе. Лучше бы Тыгрена и не приходила на это сборище. И Айе стал молча закуривать. Нехорошо быть человеком, достойным сожаления. Но все же он придвинулся к тому месту, где сидела Тыгрена.
В полог просунулась голова какой-то женщины.
— Тыгрена, Алитет зовет, — сказала она.
Тыгрене и самой хотелось уйти из полога. Слишком много было здесь любопытных глаз. Она надвинула меховой керкер и молча вылезла.
— Зачем отпустил жену, Айе? — с усмешкой спросил один охотник.