— Худо мне будет на берегу.
— Ничего, Айе! Не бойся.
Глава двадцать девятая
Айе сел на нарту, пристроившись рядом с Андреем. Показывая рукой направление, он молчал, заранее переживая свою встречу с людьми на берегу.
— Верный, вперед! — крикнул Андрей, посматривая на собак в свои гляделки. Собаки побежали крупной рысью.
Айе еще издали заметил стойбище Лорен. Встретиться теперь с Алитетом и с Чарли Красным Носом не всякий решится.
Но будь что будет. Все равно у Айе отвращение к жизни.
— Подъезжаем, — взволнованно сказал Айе.
— Вот и хорошо. А я думал, что берег далеко.
— Андрей, ты поедешь в торговую ярангу? К белому? К Чарли? Может быть, я останусь здесь?
— Зачем я к нему поеду? Вместе с тобой мы поедем в ярангу какого-нибудь охотника.
— Ты боишься Чарли?
Вместо ответа Андрей громко расхохотался.
И Айе вдруг обрел еще большую веру в силу молодого русского начальника.
— Садись, Айе, на мое место, правь собаками и подъезжай к какой хочешь яранге.
Черные глаза Айе блеснули радостью. Русский не свернул к Чарли Красному Носу. Крепко взяв в руку остол, Айе крикнул на собак, и они понеслись прямо к яранге Рынтеу.
И тут же ринулась в ярангу Рынтеу толпа ребятишек и взрослых охотников, жадных до всяких новостей. «Вот чудо! Бессобачный, не имеющий жены Айе, привез какого-то белолицего!»
Айе стоял около нарты с остолом в руках и, как бы в подтверждение вчерашнего разговора, с важностью говорил:
— Смотрите, вот он, русский начальник! Все смотрите! И не думайте, что накануне я вам врал! — Затем, повернувшись к своему другу Ваамчо, тихо сообщил: — Опять в горах встретился. Видишь? Разве он дух? Смотри сам, словно ища поддержки у Ваамчо, допытывался Айе.
Явно подчеркивая свои приятельские отношения с Андреем, Айе запросто подошел к русскому начальнику и тихо сказал:
— Вот это тот самый Ваамчо, о котором я рассказывал. У него Алитет залил приманку таньгинским светильным жиром у Трех Холмов.
— А! Ваамчо! Здравствуй! — И Андрей протянул ему руку, как старому знакомому и доброму другу. Не выпуская руки Ваамчо, Андрей долго тряс ее.
Айе смотрел на них, и радостная улыбка расплывалась по его широкому лицу. Как же? Это ведь он виновник такого необычного счастья. А Ваамчо, смущенный, не знал, что ему делать и что говорить. Первый раз в жизни белый человек тряс его руку.
— Ступай в жилище, я распрягу твоих собак, — наконец проговорил он.
— Пойдем, пойдем, — с воодушевлением, взяв Андрея за руку, говорил Айе и тянул гостя в меховой полог.
К моменту приезда Жукова в стойбище Лорен, заезжая яранга Рынтеу была полна народу. Здесь были охотники, с которыми американец прервал торг из-за приезда Алитета, и они терпеливо дожидались, когда к Чарли Красному Носу вернется хороший «дух» и он вновь начнет торг. Кроме них, с побережья понаехали и другие охотники. Все они были из разных мест и, находясь у гостеприимного Рынтеу, делились новостями. Такого скопления людей в заезжей яранге Рынтеу еще не было. У него даже не хватало шкур, чтобы подложить каждому. Одни полулежали, тесно прижавшись друг к другу, опираясь на локти, другие по двое сидели на нерпичьих кожах. Их оголенные по пояс тела в свете коптившего жирника казались темно-коричневыми, как выделанная кожа моржа. В пологе стоял табачный дым, словно спустившийся на землю туман, и было чрезмерно душно.
Появление а этом пологе русского начальника, о котором еще накануне шел разговор, как о каком-то мифическом существе, показался всем чуть ли не сновидением. Слегка приподнявшись, люди с необычайным любопытством разглядывали приезжего.
Андрея мало смущали спертый воздух и духота. Он радовался возможности встретиться с таким количеством людей.
Андрей знал, что каждое его слово, каждый его поступок «чукотский торбазный телеграф» с, непостижимой быстротой разнесет по всему побережью Ледовитого океана и Берингова моря. Памятуя, что слово не воробей, он обдумывал тщательно все свои слова, с которыми он собирался обращаться к ним. Приготовившись сказать по-чукотски: «Здравствуйте, товарищи», — он на ходу перестроился и сказал: «Зравствуйте, добрые люди», — полагая, что слово «товарищ» они поймут неправильно.
Случилось, однако, так, что ему на его обращение никто не ответил. На улице завыла добрая сотня собак из стоявших вокруг яранги Рынтеу многочисленных упряжек, а затем с визгом поднялась собачья драка и грызня.