Андрей растолкал Лося.
— Я надумал, Никита Сергеевич, вот что: нам бы культбазу такую организовать здесь. Понимаешь, целый комплекс культурных учреждений…
Приподнявшись на локте, Лось в упор посмотрел на Андрея и раздраженно сказал:
— На кой черт мне знать твои ночные фантазии? Неприятель, что ли, показался на горизонте, что ты будишь меня? Не даешь поспать после бани. То свет мешал — не мог заснуть, теперь — ты! Ведь завтра будет день. Завесь чем-нибудь окошко и ложись спать!
Рассерженный Лось залез с головой под одеяло.
— Я думал, ты тоже не спишь… — сказал Андрей и курткой занавесил окно.
Но свет все же пробивался в комнату. Андрей лег в кровать и быстро уснул.
— А теперь я не могу заснуть, — сказал Лось, глядя на своего спящего соседа; он усмехнулся, взял длинный меховой торбаз и, размахнувшись, шлепнул Жукова. — Андрей, Андрюшка! Что ты мне хотел экстренно сообщить? с усмешкой спросил Лось.
Андрей лениво протер глаза, зевнул, посмотрел на Лося, сидевшего на кровати, и засмеялся. Он свесил ноги с кровати, потянулся, высоко подняв руки, и еще раз зевнул.
— Про культбазу я хотел сказать тебе, Никита Сергеевич. Построить здесь такую культбазу, где были бы и больница, и школа-интернат, и ветеринарный пункт — лечить и разводить хороших собак, и политпросветпункт, и баня. Не такая, как у нас, — умывальник, а настоящая, понимаешь, как на «материке». И пекарню обязательно! Хлеба народ совсем не ест, и выпечь негде.
Решено было и этот вопрос с соответствующими обоснованиями поставить перед губревкомом.
Почтовый ящик принял в свое чрево объемистый пакет.
Глава четырнадцатая
С каждым днем на пушную факторию съезжалось все больше и больше охотников. Мистер Саймонс работал в магазине и в пушном складе с утра и до ночи. Он уставал от работы и иногда, как рекомендовал ему Чарльз Томсон, прекращал торговлю.
— Ничего, они могут обождать даже дня два-три. Они всегда с удовольствием живут здесь и не торопятся домой, — сказал мистер Томсон. А про себя думал: «С ума сошли эти людишки! Откуда их столько понаехало? Никогда за все годы я не видел здесь такого сборища. И где они набрали столько пушнины? Неужели Алитет не забрал у них? Только за один день они сдали сто двадцать песцов. О, это небывалый случай!»
Как-то утром Ярак сказал мистеру Саймонсу:
— Я не могу сегодня вести с тобой торг. Голова болит, кружится. Пусть Чарли будет тебе переводчиком. Он хорошо говорит по-нашему.
Мистер Томсон с удовольствием принял предложение мистера Саймонса. Но вскоре он очень пожалел, что пришел в факторию. Торговля шла бойко. Охотники были веселы и получали за пушнину такую уйму товаров, что полностью загружали свои нарты.
— Погляди, Чарли, как торгует новый американ! У него всегда хороший дух, и мы перестали увозить песцов обратно. Ты никогда не вел такого торга, — сказал один веселый и насмешливый парень.
— Что он говорит, мистер Томсон? — спросил мистер Саймонс.
— Он говорит, что ему предстоит далекий путь. Он хотел бы ускорить торговлю, мистер Саймонс. Спешит сегодня же уехать.
— Ол райт! Сейчас мы его отпустим.
— Вы напрасно так щедро платите ему, мистер Саймонс. Ему можно было дать значительно меньше — и он уехал бы с таким же восторгом.
— О нет, мистер Томсон. Боюсь мистера Лося. У мистера Лося есть прейскурант, и если выяснится, что я недодал ему товаров, будут большие неприятности для нашей компании. Это дело надо делать тонко, — ответил мистер Саймонс, скаля зубы.
Мистер Томсон всегда считал, что Север вырабатывает у человека дьявольское терпение и веревочные нервы. Но Север вдруг изменился.
Когда торговля кончилась, Томсон не смог даже остаться у мистера Саймонса на чашку кофе. Он ушел в очень дурном настроении. Злоба душила его. Он тихо вошел в дом и уже взялся было за ручку своей двери, как вдруг насторожился, а затем резким движением сорвал меховую занавеску полога, где помещалась его семья. В пологе была Мэри вдвоем с Яраком.
У Чарльза Томсона перехватило дыхание. Он не смог ни кричать, ни ругаться и, сжав кулаки, молча, задыхаясь от злобы, бросился на Ярака.
Уже ничего не соображая, Томсон навалился на него всем своим грузным телом.
— Год дэм! — тихо прошипел он и занес кулак над головой Ярака.
Ярак поймал его руку, до боли стиснул ее и в этот момент увидел, как Мэри, с обезумевшими глазами, высоко занесла над спиной отца блеснувший сталью нож.