Встав неподалёку, на углу, за продавщицами мороженого, я принялся наблюдать. Вскоре к лотошной аптекарше подвалил патлатый парнишка в драных джинсах, поздоровался, склонился, что-то тихо сказал. Она кивнула-ответила. Пацан выудил из кармана деньги, пригоршню, протянул целительнице. Та приняла, пересчитала, вынула из глубин коробки-лотка какое-то снадобье, отдала. Пацанчик схватил, зажал в кулаке, стрельнул по сторонам ожившим взглядом и вприпрыжку поскакал прочь.
Я догнал его у овощного, цепко схватил за руку, толкнул, растерянного, за колонну у входа в магазин.
— Ну-ка, покажи, что ты сейчас в аптеке купил?
— Чего надо? — вякнул-рванулся патлатик. — Отстань!
— Покажи покупку, — чётко, убедительно попросил я, поднимая его кулак поближе к очкам и сдавливая безжалостно тонкое запястье.
Парнишка охнул, разжал пальцы. На ладони лежали две упаковки эфедрина. О нём как раз и шла речь в газете.
— И почём же прибрёл колёса?
— По штуке, — хныкнул обалдевший юный токсикоман.
— За упаковку?
— За таблетку!
— Ого! Вот почем нынче опиум для народа… А ты хоть знаешь, что можешь загнуться от такого количества?
— Да ты чего, дядя? Мы ж впятером скинулись — на разок только и хватит балдануть!
— Ну, сегодня у вас не получится. Пейте сок, ребята!
Я засунул лекарство в карман и повернулся уходить. Наркоманчик бедняга аж взвизгнул:
— Ой, вы чего, дядя! Меня ж враз щас затопчут! Мы целый день бабки сшибали… Дядя, отдай!
Я вдруг вынул проклятые коробочки, швырнул ему.
— На, дурак! Какая тебе разница — сейчас затопчут или через год от ломки сдохнешь. Пшёл вон!
Тот мигом подхватил вожделенные колёса, рванул, как на стометровку, даже не оборачиваясь. Я сплюнул. Действительно, не с этим малолетним идиотом и не так воевать надо: ему бы и вправду из-за меня почки отбили. А вот эту суку в медицинском халате наказать надо!
Дождавшись, когда возле неё никого не оказалось, я снял очки, взъерошил волосы, быстро подошёл, наклонился.
— Скажите, у вас что-нибудь такое есть — для настроения?
Женщина, дежурно улыбаясь, смотрела на меня, пыталась вспомнить — где видела? Но вид мой её успокоил: всё ещё вполне помятый, алкогольно-наркоманный. Да я ещё подпустил хмельной поволоки в близорукие глаза и даже слегка пошатнулся.
— Эфедрин есть, адреналин в порошках, — шепнула она участливо.
— А покрепче чего-нибудь?
Фармацевщица замялась, но уж, видно, сильно захотелось не упустить клиента.
— Морфин. Последний — всего десять ампул. И — два флакона фторотана.
Я мысленно, запоминая, повторил названия, выдохнул:
— Сколько за морфин?
— Поштучно не продаём, упаковка — пятьдесят.
— Ох, у меня не хватает сейчас! — разыгрался в роли я. — Чёр-р-рт!
— Тс-с-с!
Женщина сделала каменное лицо, отклонилась от меня. Двое покупателей — семейная пожилая пара — принялись копаться в лечебном товаре. Я подмигнул позорной суке: мол, сейчас с деньгами приканаю и — отошёл.
На книжном лотке, тут же рядом, на Коммунистической, я быстренько отыскал справочник «Лекарственные средства», пролистал, как бы оценивая шрифты и бумагу фолианта, на всякий случай проверил: да, торгует дамочка настоящими наркотиками — стопроцентными, убийственными.
Что же делать?
Я кинулся к телефонам-автоматам на углу у рыбного. Там, конечно, из пяти работало их только два — столпилась очередь, к каждому слову говорящего прислушиваются. Я побежал к кукольному театру. Там единственный таксофон был свободен и действовал. Я накрутил 02.
— Дежурный, лейтенант Дубягин, слушает.
— Понимаете, вот в чём дело, — зачастил я (не умею спокойно говорить по телефону), — тут одна женщина на Центральном рынке наркотиками торгует!
— Кто говорит?
— Да никто не говорит — я сам видел!
— Нет, кто со мной говорит? Фамилия как?
— Да зачем вам моя фамилия? Я вам просто сообщаю факт: идёт открытая торговля наркотой!
— Героин? Соломка? Опий?
— Да нет — лекарства. Аптечный лоток, а там она, хозяйка, наркотические средства продаёт, без рецептов.
— Вы сами купили?
— Да нет, у меня денег не хватило.
— Ну, вот — а как докажете?
— Да какого чёрта мне надо доказывать?! — возмутился я. — Я вам сигнализирую, что в центре города Баранова средь бела дня продают втридорога лекарства-наркотики даже и детям, вот и всё!
— Вот и всё! — передразнил неведомый мне лейтенант Дубягин. — Стучать мы все горазды — легче лёгкого…
— Дебил вонючий! Мент поганый! Олигофрен! — взревел я и треснул трубкой об рычаг. Семенящая мимо старушонка шарахнулась в сторону и перекрестилась.