— Ась?! О народишке позабывать зачали? О быдле, для коего газетку нашу стряпаем, а?.. Кстати, плюйте тому в харю, кто наши «Губернскiя чернуху энд порнуху» бульварной газеткой обзовёт. Какая ж она бульварная, коли в городе нашем бульваров вовсе нету? Она у нас, напротив, — скверная газетка, ибо скверов у нас полным-полно.
Так вот, чево-то вы, фраера-рецидивисты газетные, халтурить принялись. В последнем номере «ГЧП» вон чего проскочило, какая корявая фраза (раскрывает газету и, зажимая нос, вычитывает): «Он убил её ножом». Ась? Чему я вас только учил! Вот как надо: «Жутко оскалившись, он с леденящим душу криком схватил громадный страшный тесак с зазубренным леденящим сердце лезвием и вонзил в беспомощную жертву по рукоять, которая завизжала леденящим уши голосом! Хлынул водопад кровавой крови!» Усекли?
— А это что? — ревёт дальше леденящим загривки подчинённых голосом редактор. — Зачем это плоскогрудую лахудру на первой полосе тиснули, да ещё и в такой скромной позиции? Учу вас, учу — посиськастее надо, порасщеперистее на первую. От газеты нашей должон запашок клубнички подкисшей клубиться, чтобы приванивало сально — читатель-обыватель должон душок за версту чуять, на него должон бежать и раскошеливаться.
— И ещё! — орёт леденящим пятки юных борзописцев голосом редактор. — Во всём номере всего-навсего тридцать пять опечаток и всяких прочих ляпов. Вы что же это, с нормальными газетами сравняться вознамерились? Мы чего, для вшивых ынтыллихентов, что ли, сочиняем-пишем-стряпаем? Чтобы не менее полста ошибок ляпали, а не то!.. И сенсаций давайте, сенсаций — покровянее, позапашистее!
— Шеф, — робко квакает один из патлатых гэчэпистов, — мы шухер-мухер наведём, мы исправимся — век свободы не видать! Для следующего номера уже и гвозди есть, и шилья — всё путём. Вот, слушай (громко, взволнованно читает): «Леденящий тело ужас приподнял скотника Алкашова над землёй и потряс. Волосья его встали дыбом. Продрыхнув утром с похмела, ёлы-палы, он увидел, что укокошил намеднись лемехом от плуга жену, тёщу, соседку, собаку, двух тараканов и кастрировал самого себя…»
— А вот ещё: «Девушка-свинарка 42-х лет в пьяном угаре изнасиловала, бля, восемь мужиков извращенческим способом, при этом они кричали леденящим пупок голосом…» А? Каково, шеф?
— Гм, неплохо, ёлы-палы, я бы даже сказал — клёво! Шевелите, шевелите рогом. Лопуха-обывателя ошарашить надо, под дых ему шибануть. Обыватель нонешний одного требует — хлеба и чтива!..
Летучка заканчивается. Юнкоры-гэчеписты, кровожадно урча, разбегаются в поисках кровавых сенсаций. Редактор врубает редакционный компьютер, придвигает поближе калькулятор и принимается подбивать бабки: сколько барышей на хлеб с чёрной икрой принесли ему за последний месяц скверная его газетёнка да приложения к ней — «Чёрный гробик» и «Сексгадалка».
Барыши приятно приванивали.
Провандалался я с Осипом месяца два, а то и больше. Сперва вроде дела пошли. Мы с ним заключили договор: я поставляю два материала в месяц, а он мне платит четыреста рублей — по тем временам ещё вполне достойные деньги. Я загорелся, мигом выдал первый материал, следом сразу же смотался в командировку в Вавиловск — написал криминальный очерк: там отчим забил насмерть трёхлетнюю падчерицу. Писать старался поразвязнее, покруче — в духе «Барановской чернухи», но всё же нормы блюдя. Я лелеял потаённую мысль: вот укреплюсь в газете, да и начну воздействовать — поднимать уровень «Чернухи», пограмотнее и поприличнее её делать-менять.
Но когда я увидел свои творения в газете, желудок у меня опустился. Кто-то, вероятно сам Осип, понапихал в текст там и сям «кровавые ужасы» и «леденящие душу голоса». Ещё благо, что подписался я псевдонимом.
Получив гонорар, я заявил ультиматум: так дело не пойдёт! Тогда мы решили-договорились с Запоздавниковым, что я буду литературным редактором — выправлять чужие тексты, дотягивать их до грамотного уровня. Осип всё же сам был журналистом (кстати, когда-то и писал совсем неплохо), он понимал — в газету прёт сырьё, полуфабрикат. Я добросовестно принялся черкать и переделывать опусы его волчат, ужасаясь тому, что вытворяют юные нехристи с русским языком.
Признаться, я думал обойтись малыми силами и тратить на «Чернуху» время экономно, но обязанности литправщика быстро утомили и убедили — не стоят они таких денег. Уж проще в штат какой-нибудь газеты сунуться. Однако ж меня удерживало пока одно: Осип помимо газеты начал издавать и книжонки — порнуху, естественно, всякие анекдоты-комиксы. Но когда я заикнулся: мол, стихи вот, сборничек бы… — Запоздавников вдруг согласился посмотреть-подумать. Я вручил-доверил ему давно приготовленную рукопись и принялся питать надежды…