Нет, нет и ещё раз нет — непричастен я к смерти Лены полностью!
Не я убил!..
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. Глава I. Как я опьянел без вина
1
В понедельник утром меня встряхнул дверной звонок.
Я только-только, дня за три до того, его восстановил и теперь, впервые услыхав в деле, вздрогнул сильно. К тому ж, мгновенно вспомнил вчерашнее, бомбу свою дурацкую: ну, всё — менты! Мне в сонную ещё голову не вскочило, что пинкертоны наши барановские просто-напросто не сумели бы так соперативничать.
А, впрочем, чем чёрт не шутит!
Пока я туго скрипел мозгами — заскрипел-заскрежетал ключ в замке. Ага! Ясненько: свои — бандиты родимые. Ну, уж это — дудки! Мне друг Митя пристроил-врезал на днях новые замочки, так что бесполезно ковыряться-то. Хотя, как бы гады не заклинили, не поломали своими отмычками новые запоры.
Как всегда, я спал совсем голышом. Одеваться не стал (лишь очки напялил), обернулся одеялом, словно тогой или… саваном, пошёл, приотворил дверь на цепочке: точно — Михеич с Волосом.
— Ну, чему обязан? — негостеприимно буркнул я. — Замки-то новые, не надо ковыряться.
— Открой, парень, разговоришко на пяток минуточек — по делу, — сказал миролюбиво Карл Маркс.
— У меня дела с вами продолжатся-возобновятся через два месяца…
— Э-э-э, открывай! — раздражился вмиг Михеич. — Мальчонка я тебе — шутки со мной шутковать? Дело, гутарю, есть, а так бы хрен пришёл.
— Открывай, открывай, фраер! — тявкнул из-за плеча пахана и глист Волос.
Я скинул цепочку, впустил незваных татей в прихожую, демонстративно прикрыл дверь в комнату.
— Экой ты! — прогундосил с укоризной Борода, — Да и хрен с тобой! Тут вон чего: осталося — ты прав — ровнёшенько два месяца, а такой срок и нужон для документов. Забыл я тебя сразу предупредить-то. Так что, парень, срочным порядком портки натягивай да — бегом дело делать. Сёдни-то аккурат отдел приватизации открытый — с девяти до шашнадцати. Вон Волос и сопроводит тебя — для верности…
Вот паразитство — вспомнили! Я и сам знал, отлично ведал сроки приватизации. Ведь мы с Леной однажды уже чуть не приватизировали свою квартиру. Сдали все бумаги, стали ждать, и тут случилась-вспыхнула очередная ссора, да не на жизнь, а на развод. По крайней мере, на словах клялись-божились в драчке: жить вместе больше нельзя!
И однажды, в пятницу, когда вышли в свет все барановские рекламные листки, зазвонил телефон — Лены дома не было.
— Алло! Здравствуйте, это вы квартиру продаёте?
— Что? Впервые слышу!
— Ну, как же: ваш телефон — 12-23-74?
— Да, это наш телефон.
— Ну, вот же, в «Вестях» сегодняшних: «Продаётся однокомнатная квартира в центре города…»
— Уже продали! — оборвал я и бросил трубку.
Пока одевался-собирался, раздалось ещё два квартирных звонка. Я побежал, сразу, автоматически, прихватив паспорт, купил в киоске «Вести»: точно — есть такое дичайшее объявление.
Тут же, нимало не медля, я галопом поскакал через рынок в контору на Октябрьской, успел чудом до закрытия, умолил-уговорил там всех, кого нужно и тут же прыгающей рукой настрочил заявление: от приватизации квартиры отказываюсь…
— Зачем, зачем ты это сделала? — пытал потом я Лену.
— А затем, что надо продавать эту квартиру подороже и купить две квартирки попроще, да и — разъехаться.
Я чуть не задохнулся от гнева, ярости, обиды, страха, тоски.
— Да ты понимаешь, нет ли, дура пупырчатая, что значит для меня моя квартира?! Это единственная ценность в этом дебильном мире, что осталась-есть у меня. Я в этой моей квартире буду жить всегда и в ней умру! Запомни это, гадкая ты, предательская и паршивая женщина!
Ух и разозлился я тогда. И — испугался. Очень испугался. Квартира эта для меня, действительно, — всё, что осталось прочного на свете. Это в полном смысле слова — моя крепость!..
Михеич нетерпеливо смотрел на меня.
— Ну, что ж… — протянул я, — делать нечего, надо идти. Только, уж позвольте, я без провожатых. Человек я взрослый, дееспособный.
— Не знаю, на что ты способный — это дело десятое, — грубо оборвал Михеич, — а шутки шутковать не к чему. Волос пойдёт с тобой и — точка.
— Но я бы предпочёл хотя бы Валерию — нельзя ли?
— Валерка хворает.
— Что с ней? — вскинулся я.
— Не твоё, парень, дело! Собирайся-ка пошустрей.
— А вот, коли так, коли тон такой, так и не пойду вовсе! — упёрся рогом я.
— Э-э-э, парень, не заносись! — нагнул по-бычьему голову Кырла Мырла и погрозил мне заскорузлым пальцем. — Если я тебе щас влеплю раза, у тебя мозги-то по стеночке разбрызжутся!
Я глянул — глаза кровью наливаются. Чёрт, и вправду рассвирепел. Я действительно поехал не в ту степь, пора ретироваться. Но — с высоко поднятой головой.