— Ладно-ладно, — дипломатично сбавил я тон. — Зачем кипятиться? Пойти я, конечно, пойду: договор дороже денег. Только есть-имеется и просьба небольшая: нельзя ли по дороге ещё одно дельце провернуть? Надо холодильничек, люстру, лампу настольную для хозяйства прикупить… Не для меня же, для Валерии, в конце концов — а? Ну и я бы пока попользовался — без холодильника летом, сами понимаете, ну никак нельзя…
Михеич смотрел на меня, напряжённо морщил мощный лоб, думал-прикидывал. Потом проворчал:
— Не надо было свой пропивать, алкаш хренов… Ладно, вот, Волос, деньги (он выдал шестёрке пачку ассигнаций): купите там холодильник — да большой, двухкамерный… Люстру, так и быть… А лампа настольная — дурь. Обойдётся без лампы. Гляди, чеки не забудь — проверю. И сдачу до копеечки! Ну, там, когда закончите, пару пузырей возьмите — тут законно…
Вот так куркуль — на настольной лампе сэкономил!
— Надеюсь, — невинным голосом напомнил я, — за приватизацию не мне платить придётся? Там сейчас, поди, тысяч полста надо.
— Ладно, и за это заплатишь, — буркнул Михеич Волосу. — Ну, я пошёл, а вы давайте-ка пошустрей. Времечко-то, оно — деньги.
Мне весьма претило присутствие в моей квартире пархатого Волоса, и я не стал завтракать, пить чай и даже обливаться не стал. Сполоснул лишь лицо, почистил зубы, и мы отправились в ЖЭУ за справкой.
— Слушай, — спросил я лысого волосатика по дороге, — а что там с Валерией-то случилось?
— А чё с ней случится! Сидит под замком — кайфует. Чё-то шеф на неё психанул.
— За что же?
Но Волос уже прикусил язык.
— Пошёл ты! Не лезь не в своё — усёк?
У первого же комка Волос загоношился:
— Ё-моё, чердак-то трещит! Надо хоть пивка дерябнуть — а? Ты как?
— Я никак. Я не болею. Но если фанты мне возьмёшь — выпью. Только чеки-то не забудь, а то от шефа схлопочешь.
— Хватит подъёживать-то! — отмахнулся Волос.
Он купил банку «Белого медведя» и бутылёк фанты, тут же вскрыл пиво, жадно припал слюнявыми губами к баночной дырке, запристанывал. Оторвался, утёр блаженно пасть, ощерил чёрные корешки резцов.
— У-у-ух, в кайф!
Выпил свою фанту и я, заглушил колики в желудке. Мы двинулись дальше. Я злорадно про себя усмехался: во вторник, как я помнил, паспортный стол в ЖЭУ с посетителями не работал. Сейчас, думаю, ты, Волос, юлой от злости и страха завертишься, а потом схлопочешь от хозяина пару крепких затрещин.
Каково же было моё изумление, когда Волос-хиляк ногой распахнул дверь к паспортистке, вскинул в приветствии козой рогатой пальцы:
— Хэлло, Варюха!
И «Варюха», надменная сытая дамочка, брезгливо выправлявшая мне не так давно справки на новый паспорт, привскочила, расщеперилась в угодливой улыбке.
— Ой, какие лю-ю-юди! Здравствуйте, здравствуйте, Виталий Витальевич! А как Иван Михеевич, — здоров ли?
— Здоров, здоров, — даже каким-то вдруг прорезавшимся баском покровительственно бросил Волос. — Тут вот чего, Варюха, в натуре, — вот этому фраеру справку надо срочно выправить на приватизацию. Усекла?
— Сейчас-сейчас, в один момент! — засуетилась дамочка.
Она сама тут же сделала выписку из ордера, сама же сбегала к начальнику за подписью.. На прощание взялась как-то снизу вверх заглядывать Волосу в глаза.
— Я извиняюсь, но напомнить хочу: там Иван Михеевич ещё должен…
— Это с ним, с ним! — оборвал Волос, даже привзвизгнул. — С ним! Он сам, когда надо, позвонит.
— Хорошо, хорошо, — стушевалась робко паспортистка.
Волос вынул два десятитысячных хруста, сунул ей в вырез кофты.
— Это вот пока — на лимонад с конфетами. Чао!
На выходе я заглянул в двери бухгалтерии — Ленин в масонском галстуке и обнажённая Россия по-прежнему висели на стене рядышком.
На улице Волос попросил:
— Ты подтверди потом — я ей полсотни кинул.
— Ну, это уж нет, Гениталий Генитальевич, — усмехнулся я, — воруйте у хозяина, милейший, без моей подмоги. Я на такие мелочи не размениваюсь.
Волос насупился, заворчал:
— «Гениталий» какой-то… Всё бы выёживаться да дразниться — фраер грёбаный!
И потом он, то и дело поддёргивая пальцем очочки на переносицу, до самой приватизационной конторы молча сопел в две дырочки. Только уже в коридоре конторы я из любопытства спросил:
— А здесь-то блата у вас нет, что ли? Зачем два месяца-то ждать-томиться?
— Был да сплыл, — буркнул всё ещё гнусливый Волос.
Когда все дела, наконец, спроворили, когда привезли домой холодильник «Стинол» и трёхрожковую — под хрусталь — люстру, Волос оживел, загоношился.
— Ну, чё, я сбегаю за водярой-то? Михеич дозволил.