— Так что же нам делать? — как бы испуганно воскликнула та, что Роза.
— Ой мы несчастные, ой мы гонимые! — заголосила вполголоса та, что Натка.
Они обнялись и театрально зарыдали. Водчонка меня уже хорошо взбодрила, чувство юмора прочистила, да и два тугих и сочных обнажённых девичьих тела действовали на меня явно тонизирующе.
— Ну, хватит! — притворно строго одёрнул я расшалившихся прелестниц. — Давайте толком объясняйте, иначе я сейчас вас изнасилую!
— Ой, Натка. — вскричала чёрненькая, — приготовься скорей, а то, как вчера — пообещает только, а сам в кусты.
Роза отбросила одеяло прочь и откинулась на подушку, заливаясь хохотом. Бесстыдно раздвинула ноги и Наталья, но всё же прикрыла лоно наманикюренной ладошкой.
— Ну, ну, давай, что же ты — с вечера ещё грозишься!
И я, покрываясь багрянцем, смутно начал припоминать, как прижимал вчера девчонок этих, как танцевали мы томительное танго втроём (только вот — где?), как я раздевал их и раздевался сам… А потом — мрак и темь. Вот гадство: и вправду — алкоголь до добра не доводит!
Вернее — его излишки…
Вскоре всё прояснилось-вспомнилось. Гостьи мои вскочили с постели, тут же, толкаясь, деловито пошукали в платяном шкафу, напялили на себя Ленины халатики — они им, малявкам, почти впору пришлись, разгребли стол на кухне, вынули из сумки бутылку «Солнечного берега», заначенную от меня накануне, принялись между тостами вразнобой и дополняя друг дружку обрисовывать мне вчерашнее.
Картина складывалась следующая: я подсел-привязался к ним на втором этаже в «Центральном», приглашал по очереди танцевать, угощал шампанским. В конце концов они мне открылись, что сами из Вавиловска, только что кончили школу. Родители каждой из них вознамерились тут же спихнуть их замуж, отыскали женихов противных из новых русских, торгашей толсто-мерзких, вот они, две подружки неразлучные, и решили сделать ноги от родимых озабоченных родителей и вонюче-пузатых женихов. Деньги у девушек есть-имеются, так что они намеревались снять пока комнатку, пожить в губернском центре, осмотреться, а там видно будет.
Я, естественно, предложил беглянкам кров в своём доме, по-рыцарски отказался от квартплаты, но девушки, узнав мои обстоятельства и перипетии Судьбы, ни за что не согласились жить задаром и пообещали заплатить за месяц аж сто тысяч. Да они месяц всего и проживут — не больше. Они твёрдо подумывают в Москву податься, а там, может, и за бугор — красивым русским девушкам везде сейчас дорога открыта, в тот же Израиль, к примеру. Тем более, что Роза — наполовину еврейка…
Между тем, бренди соединялось в организме с водочкой, образуя пенящийся эликсир любви. Тем паче, халатики у девчонок всё как-то распахивались да спадали с узких плеч. Я начал возбуждённо хихикать, чмокать их то в губки, то в шейки, а потом и в сосочки розовые да припухшие… Девушки как-то странно жеманились, пересмеивались, целовались-гладили одна другую.
Наконец, достигнув точки кипения, я увлёк их в комнату, в ещё так и не убранную постель. Раздел, уложил, скинул и с себя брюки, исподнее — всё, кроме рубашки, забрался в жаркую серёдку, прихрюкивая от восторга, от пикантности ситуации. Мы принялись лизаться, взялись кувыркаться да барахтаться, словно воспроизводя-репетируя сцены из самых крутых видеопорнушек.
Вот это жизь!
Я ликовал, я задыхался, я ощущал себя студентом, я словно вновь дышал атмосферой ДАСа.
Но вдруг я приметил, что Наталья с Розой чаще целуются-милуются между собой и охотнее оглаживают друг дружку, а я чаще ползаю где-то вокруг да около. Я схватил Розу за плечо, оторвал от Натальи, разъединил их, прервал их чувственный поцелуй-засос и недвусмысленно дал понять: мол, пора и к заключительной фазе любовной игры приступать…
— Натка, давай ты! — уступила Роза.
— Нет, Роза, ты! — заупрямилась с чего-то Натка.
Бог мой, что за дурацкие препирательства?
— Да вы что, девчата? — возопил я. — Сегодня — не вчера! Сегодня меня на обеих хватит — не боись!
Я без дальнейших разговоров навалился на Розу — она была явно погорячее, понеистовее…
Увы, в самый волнительный момент я жара её не почувствовал — она явно филонила, отдавалась без охоты, вяло. Однако ж я, не желая разбираться в причудах и ещё распалённый сверх меры, буквально следом подмял под себя и плавно-медлительную Наталью, но та и вовсе разлеглась подо мной резиновой равнодушной куклой. И вдобавок, в самый разгар действа Роза вдруг через рубашку впилась зубами мне в лопатку и всерьёз укусила…
Морщась от боли и разочарования, я поплёлся под душ, потом допил на кухне остатний глоток «Солнечного берега», вернулся в комнату и — остолбенел. Девчонки, не замечая меня, занимались любовью всерьёз — со стонами, вздохами, судорогами, слезами и ручьями пота… Так вот оно что — лесбияночки!