С. 35. …предки-северяне снабжали его преизбыточным количеством деньжат. — В «брежние» времена советские люди ехали на Крайний Север и Дальний Восток за длинным рублём, напевая при этом популярную песню тех лет: «А я еду, а я еду за туманом, // За туманом и за запахом тайги…» На Севере платили двойные оклады, год стажа шёл за два и т. п., и пр.
Засурский Ясен Николаевич (род. 1929) — советский литературовед, специалист по западной литературе, уже много лет и по сию пору возглавляет факультет журналистики МГУ. Здесь обыгрываются слова широко известной песни из к/ф «Ирония судьбы, или С лёгким паром»: «Я спросил у ясеня: “Где моя любимая?” // Ясень не ответил мне, качая головой…» Автор текста, Владимир Михайлович Киршон (1902—1938) — пролетарский драматург и крупный литературный функционер времён РАППа (Российской ассоциации пролетарских писателей), прославлявший тов. Сталина и травивший хороших писателей той поры, так называемых попутчиков, в том числе и Михаила Булгакова (о нём — далее). Сам был в итоге расстрелян… Ну да ладно, Киршон так Киршон, главное — песня хорошая.
С. 36. …ханжить и фарисействовать. — Ханжа — лицемер, сам внутри поганка, развратник и негодяй, а играет роль добропорядочного и набожного человека. Фарисеи — в Древней Иудее представители секты, отличавшиеся фанатизмом, ханжеством, лицемерием. Синонимами этих слов можно считать понятия — партфункционер, политик, советский идеолог, демократ и прочие из этого ряда.
…гомеровские белые колонны Херсонеса… — Гомер (VIII век до н. э.) — легендарный автор древнегреческих эпических поэм «Илиада» и «Одиссея». Херсонес — древнегреческий город, руины которого (в том числе и колонны храмов) сохранились на окраине современного Севастополя, о чём уже упоминал Вадим.
С. 37. …вгрызались в плоских цыплят, поджаренных, как шутили студиозусы, в табаке. — Цыплёнок табака, блюдо из жареного расплющенного цыплака — коронное блюдо (помимо антрекота) каждого советского ресторана и кафе. Откуда произошло столь странное название — выяснить не удалось.
…ты в своём голубом наряде нравишься даже голубым. — Яркий пример эвфемизма. Голубыми в обиходе называют педерастов-гомосексуалистов. Часто это обыгрывается в анекдотах (Голубые ели. Штирлиц подошёл и увидел, что голубые не только ели, но и пили).
С. 38. …корифеи старого МХАТа… — Корифей (греч. koryphaios вождь, предводитель) — выдающийся деятель. МХАТ — Московский художественный академический театр имени А. М. Горького, основан в 1898 г. В начале перестройки раскололся на две труппы, и та, что стала именоваться МХАТ имени А. П. Чехова, вернулась с Тверского бульвара в старое здание в проезде Художественного театра напротив кафе «Артистическое». Правда, самого кафе уже не существует — в этом помещении теперь располагается какая-то коммерческая фирма. И улице в 1992 году возвращено дореволюционное название — Камергерский переулок.
…Я хочу к Пушкину… — Пушкин Александр Сергеевич (1799—1837) — гений русской литературы: поэт, прозаик, драматург, критик, журналист, историк, переводчик… Впрочем, не буду рассусоливать: имя Пушкина, конечно же, известно даже самому последнему двоечнику в школе, даже самому тупому бизнесмену из новых русских. Бронзовый памятник Пушкину работы скульптора Александра Михайловича Опекушина (1838—1923) стоит на Пушкинской площади перед кинотеатром «Россия». Улица Горького, главная улица Москвы, теперь, как и до советской власти, называется Тверской.
Потом ещё выше — к Владимиру Владимировичу… — Памятник замечательному советскому поэту В. В. Маяковскому (1893—1930), создавшему том прекрасных лирических стихов и девять томов громыхающей революционной агитпоэзии, стоит на следующей после Пушкинской площади — Маяковского (Триумфальной).
С. 39. …к Михаилу Юрьевичу… — Лермонтову (см. выше), памятник которому установлен на площади Красных Ворот (Лермонтовской).
…к другому Александру Сергеевичу… — То есть — Грибоедову. Памятник ему возвышается в начале Чистопрудного бульвара.
…бабки-церберы… — Цербер — в греческой мифологии чудовищный трёхглавый пёс со змеиным хвостом, охранявший вход в подземное царство. Вот где проявляется-то злость Вадима. Я вообще заметил, что особенно он желчи не жалел на вахтёров, милиционеров и торгашей. Симптоматично!
С. 40. …всё у нас смешалось в головах, как в доме Облонских. — Первые фразы романа великого русского писателя Льва Николаевича Толстого (ударение на второе «о») (1828—1910) «Анна Каренина» стали крылатыми: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Всё смешалось в доме Облонских…»