Между тем, Судьба решила погладить меня по голове, приласкать. Шестерёнки неведомые в механизме жизни крутились-раскручивались, сцеплялись-расцеплялись, и в результате на мой билет выпал крупный выигрыш. Дело в том, что Осип Запоздавников вдруг, уже по весне, затосковал-замаялся и сорвался на выходные в Воронеж, да, видно, вкусив там хмельного любовного счастья со своей Дарьей с перебором, он позабыл про всё и объявился в Баранове лишь посреди недели. Беспощадный Филькин добился своего: Осю из редакции областной молодёжки турнули, правда — по собственному. Он вынужденно перебрался на 7-й этаж Дома печати, в газету Барановского района «Вперёд к коммунизму».
А вскоре Саша Кабанов, уйдя в отпуск, сам отыскал себе в сосновской районке место замредактора с трёхкомнатной квартирой, так что уволился из опостылевшего «Флажка» в один момент. И — надо же такому случиться! — чуть не на следующий день редакции «Комсомольского вымпела» в кои веки подбрасывают наконец шикарную однокомнатную квартиру в самом центре города. И как ни кривился, ни дёргался Филькин, а профком редакции просто-напросто вынужден был подарить-отдать квартиру корреспондентской чете Неустроевых.
Вот так нежданно и случилось-произошло это самое грандиозное событие в жизни почти каждого советского человека из простых — новоселье. И ордер я получил аккурат в день своего рождения — 13 апреля.
Признаться, я надолго примирился с действительностью, перестал взбрыкивать и даже пить почти совсем позабыл: так, по чрезвычайному лишь случаю или в командировке клюкал по рюмашке-другой и — опять с головою в дела-заботы. В редакции — снова возглавил соцсоревнование, дома неустанно стучал молотком, шаркал пилой, шуршал малярной кистью.
Да и то!
Квартира, как это и водится, оказалась готовой лишь наружно, внутри же подлежала достройке-переделке чуть ли не наполовину. Пришлось переклеивать обои, белить потолки, закрывать щелястые полы листами ДВП и красить, подгонять двери, стеклить лоджию, менять батареи отопления и смесители, встраивать шкафы, мастерить антресоли… С моими полутора руками эти столярно-строительные дела продвигались медленно и тяжело, но продвигались. Правда, мебель я сооружать-творить не наловчился, так что пришлось в долги залазить. Но и тёща опять подмогла: выделила сумму на мягкий гарнитур, чтоб не на полу нам с Леной в первые дни любовью заниматься.
А любовь, действительно, посетила наше новое жилище, как бы возвернулась к нам. Лена поправилась, пришла в себя после варварской операции, мы как-то соскучились друг по другу, с новым пылом принялись обниматься и целоваться. Да-а-а, эти несколько безоблачных месяцев, заполненных хорошими вкусными заботами и лаской, стали как бы передышкой перед новыми встрясками и обвалами.
Короткой передышкой.
3
А времена наступили непростые.
Как раз только-только начало подзабываться андроповское закручивание гаек, как нахлынули вскоре горбачёвские встряски-перемены, вылупился на свет и шизоидный, придуманный, говорят, Лигачёвым, антиалкогольный указ.
Самым ходовым жанром в газетах вновь, как и при Андропове, стали рейды. Журналисты в компании с ментами и дружинниками рыскали по магазинам винно-водочным, пивнушкам и кафе — вылавливали рядовых бедолаг в рабочих спецовках, вздумавших посреди дня опохмеляться. Вытрезвители ударными темпами перевыполняли план. Спиртное начали продавать только с 14 до 17:00 и только по две бутылки на горло. Появились первые невероятно бесконечные и скотские очереди за водкой. Зато стали исчезать и вскоре исчезли вовсе из универмагов и хозмагазинов одеколоны, зубные эликсиры, стеклоочистительные жидкости, политуры и клей.
В кабаках клиентам выдавали веселящего напитка лишь по сто граммов и — гуляй, Вася! Хочешь добавить — унижайся, выпрашивай, переплачивай да потом пей-выхлёбывай дополнительную порцию чуть ли не тайком, в спешке. Где-то на югах рубили по-казачьи сплеча ни в чём не повинную лозу, а в среднерусских чернозёмных палестинах, в Сибири, да и по всей необъятной и многострадальной стране самыми дефицитными продуктами стали дрожжи и сахар — незаменимые компоненты в процессе производства хмельной влаги. Бедный простой российский люд десятками и сотнями травился, укорачивал век свой и угроблял нервы в винных очередях, платил дань вытрезвителям и спекулянтам.
Появились и невиданно-кощунственные на Руси сухие свадьбы и безалкогольные поминки. Помню, хоронили как раз в то время корреспондента ТАСС по Черноземью, жившего в Баранове. И какая же дикая неловкость клубилась за поминальным столом, как томились сами обкомовцы, представляющие официальную власть, прихлёбывая с кислыми угрюмыми мордами густой кисель, однако ж на робкие предложения-просьбы вдовы выставить на стол хотя бы одну ритуальную бутылочку, делали лица ещё каменнее и дебильнее, твёрдо отрезали — «Нет!». И только когда служители партии, эти фарисеи и книжники, покинули квартиру покойного, измаяв всех, традиционное утешительное зелено вино на поминальном столе появилось.