Девчата-ребята оживились, заулыбались, дескать — игрушки-забавы начались. Но уже вскоре наморщили лбы, принялись грызть свои копеечные ручки, склонились над листками. Спустя минут десять я собрал списочки, положил в дипломат.
— Это всё я посмотрю дома, не торопясь, а пока поговорим по текущей теме. Значит, насколько я знаю, вы сейчас проходите «натуральную школу»? Что ж… А кто мне ответит, откуда взялось это определение — «натуральная школа»? Кто его автор?
Лариса Шульман предположила с места полувопросительно:
— Белинский?
— Не совсем. Белинский только подхватил, перевернул-переиначил смысл термина в своих статьях, утвердил в русской литературе. А первым обронил это словосочетание в своей «Северной пчеле» небезызвестный Фаддей Булгарин. К слову, один из интереснейших и талантливейших в своём роде писателей первой половины девятнадцатого века…
Я, входя во вкус, встал, принялся ходить вдоль доски от окна к двери.
— Ну, а кто из вас скажет-объяснит мне, почему с лёгкой руки Белинского и по выражению Достоевского принято считать, что писатели «натуральной школы» вышли из «Шинели» Гоголя, а не из «Станционного смотрителя» Пушкина? Ведь пушкинская повесть появилась на двенадцать лет ранее и именно с неё начинается период критического реализма в русской литературе, рождается метод «натурального», то есть — безыскусственного, строго правдивого изображения действительности… Так — почему?
Студентики мои и вовсе оживились, разгорелись, взялись спорить и доказывать каждый своё. Я не вмешивался. Я снова уселся на преподавательский трон — расшатанный облезлый стул, и незаметно переводил дух, умиротворялся. Ну, слава Богу, вроде начало есть, поехали — и не так уж страшен чёрт, как его малюют…
И дело, действительно, пошло.
В других группах ребята оказались тоже чудесными и умными. Из всего курса, из почти ста человек, лишь несколько девиц были настоящими лахудрами — тупыми и равнодушными к учёбе, литературе, да три-четыре дебильноватых паренька, попавших в институт случайно, портили общую картину. С остальными же мы уносились в блистательно-талантливейший XIX век, повторяли то, что уже известно было им со школы и из институтских лекций, но больше стремились покопаться в малоизученных литературных фактах и событиях золотого века.
Например: посмотрели как бы заново на того же Фаддея Венедиктовича Булгарина. Для студентов он был всего лишь Видоком Фигляриным, врагом Пушкина и стукачом III отделения. И для них как бы откровением стало то, что Булгарин выпускал первый в России журнал по истории и географии «Северный архив», что он создал совместно с Гречем и редактировал три десятка лет первую частную газету с политическим отделом «Северная пчела», что он сказал своё, новое, слово в русской литературе, написав первый, как бы мы сейчас сказали, остросюжетный криминальный роман «Иван Выжигин», имевший громадный успех, что он, почти одновременно с Загоскиным, стал и зачинателем русского исторического романа со своим «Дмитрием Самозванцем», что он первым напечатал отрывки из «Горе от ума» Грибоедова и первым поддержал рецензией «Героя нашего времени» Лермонтова… Ну и, наконец, именно Фаддею Булгарину принадлежат золотые слова, актуальнейшие как никогда и по сию пору, насчёт того, что гораздо легче прослыть великим писателем в кругу друзей и родных, в кругах журнальных рецензентов, нежели в лавках хладнокровных книгопродавцев и в широкой публике…
А как таинственна и интересна история несостоявшейся дуэли Тургенева с Гончаровым — что они не поделили? Почему при общности творческих взглядов и пути в литературе они так кардинально поссорились?.. Или — феномен катковского «Русского вестника»… Как же: «реакционный» журналишко, никакого сравнения с «Современником» и «Отечественными записками»… А ведь в этом журнале впервые были опубликованы «Губернские очерки» Салтыкова-Щедрина, «Отцы и дети» Тургенева, «Война и мир» и «Анна Каренина» Льва Толстого, «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы» и «Братья Карамазовы» Достоевского, «Некуда» и «На ножах» Лескова… Одним словом, весьма классически читабельным был этот отсталый, реакционный, охранительный журнал…
Порой увлекались мы с ребятами и вовсе детективными литпоисками. Долго, например, выясняли-копались: присутствовал или нет на знаменитых Пушкинских торжествах 1880-го года в Москве молодой тогда Антон Павлович Чехов? Увы, подтверждений тому, что был, мы не нашли, зато ход-содержание уникального литературного праздника, смысл его и значение в ходе поисков изучили полно и досконально, а заодно поговорили-порассуждали о том, почему Чехов всю жизнь неприязненно относился к творчеству Достоевского, но постоянно цитировал его и опосредованно с ним полемизировал в своих повестях и рассказах…