Я заразительно сам себе в зеркало расхохотался.
2
В половине шестого я уже дотошно изучал ценники в витринах гастронома на Коммунистической.
Клуб «Оптималист» прятался где-то во дворе, за магазином — я ещё не решался к нему приблизиться. Я весь сверкал и скрипел обновками. Нацепил-подвесил даже галстук под пуловер. Мало того, я по дороге к «Оптималисту» тут же, на барановском Арбате, приобрёл для солидности ещё и пластиковый чёрный дипломат с кодовым замком за девяносто тысяч, набил его тетрадями, авторучками, фломастерами. Короче, если бы меня в тот момент встретил какой-нибудь мой бывший собутыльник, да тот же Волос-пристебай, — он, думаю, нипочём бы меня не признал в этом галстуке, тёмных очках и с атташе-кейсом в потной руке.
Предстояло самое трудное: переступить порог «Оптималиста». В генах, в крови у меня, совкового выкормыша, сформировалась-утвердилась установка страха и стыда: пьянство — порок, скрывай свою тягу к спиртному, алкоголизм позорнее сифилиса, педикулёза и шизофрении вместе взятых. Пока ты не признаёшь себя алкоголиком, врёшь, скрываешься и боишься, ты — человек. Только самые распоследние алкаши перестают стыдиться своего порока. Запомни: алкоголик не тот, кто пьёт и хлещет без меры и через край, а тот, кто не умеет этого скрывать.
И тому, кто не умеет, остаются два пути: загреметь принудительно в ЛТП — лечебно-трудовой профилакторий, а попросту говоря, концлагерь для беспробудных и поднадоевших родичам пропойц, или самому, поддавшись уговорам тех же родичей и остаткам собственного разума, понести кровные денежки кодировщикам, торпедировщикам и прочим эсперальщикам, обещающим излечить тебя за полторы секунды.
Что ж, я знаю лично четверых алкашиков из Дома печати, совершенно запойных, которые смотались однажды, ещё в 1983-м году, в Феодосию к знаменитому Довженко, коего ныне знают и чтут пошибче, чем однофамильца-киношника, и закодировались у него. Действительно, двое из них с тех пор абсолютно не употребляют, но стали совершенно другими и весьма странными людьми: достаточно сказать, что оба они в новейшие сейчасные времена превратились в ярых демократов российского розлива, то есть — в дерьмократов… Ещё один — пожил сухим годков пять-шесть и снова унырнул в периодические запои. А четвёртый, тоже, видать, ещё не налакавшийся, ежегодно раскодировывается, месячишко в отпуске пьёт-гуляет, а потом опять бежит к какому-нибудь ученику Довженко, к хозяину ключика-кода своих мозгов…
Да ведь ежу понятно, что нельзя безнаказанно, что это супротив Бога — допускать в свой мозговой центр постороннюю волю, зомбироваться добровольно, да ещё и — за свои же кровные. А уж про «торпедо» и «эспераль» даже и разговора нет — судьба Владимира Семёновича Высоцкого ярчайшая тому антиреклама…
Да, впрочем, чего я буду рассусоливать. Я уже потом, вернее — сейчас, буквально на днях опубликовал в еженедельнике «Барановский курьер» статью-размышление на эту тему. Думаю, для истории — и, так сказать, всеобщей, и конкретной моей Судьбы — стоит привести её здесь целиком. Тем более, что она невелика по объёму:
МЕЖДУ НАМИ, АЛКОГОЛИКАМИ
Не спеши злорадно ухмыляться, читатель: речь и — о тебе. Все мы алкоголики: бывшие, действующие и перспективные. Встречаются, конечно, и убеждённые трезвенники (в основном — среди слабого пола), но подобные исключения только лишь подтверждают правило: все мы — алкоголики, то есть люди, употребляющие в пищу алкоголь.
Незабвенный А. П. Чехов горько пошутил однажды, мол, водка — белая, но красит нос и чернит репутацию человека. Сам Антон Павлович, к слову, в молодости не чужд был выпивки в редкие свободные минуты и в кругу друзей. Но дай Бог так пить каждому, как пил подлинный интеллигент Чехов — умеренно и аккуратно. А в последние годы, уже будучи больным, он, разумеется, и вовсе объявил для себя сухой закон. Чего не скажешь о двух его братьях, каковые упились и от водки же и сгинули прежде времени. А ведь такие талантливые тоже люди были!
Впрочем, давно подмечено в народе, что зелёный пресловутый змий ужаливает и душит в своих алкогольных кольцах-объятиях как раз чаще всего умных и талантливых. А Ф. М. Достоевский даже высказал устами своего героя штабс-капитана Снегирёва («Братья Карамазовы») такую мысль: «В России пьяные люди у нас самые добрые. Самые добрые люди у нас и самые пьяные». Как известно, Достоевский в людях, и в частности в пьяницах, много чего понимал, хотя сам спиртного терпеть не мог и употреблял в редчайших случаях.
Так вот, о взаимосвязи алкоголя и таланта. Приведу несколько имён: Эдгар По, Джек Лондон, Эрнест Хемингуэй, Уильям Фолкнер, Джон Стейнбек, Френсис Скотт Фицджеральд… Это только писатели, только американские (большинство из них — нобелевские лауреаты) и только часть, но и то впечатляет, ибо все они были алкоголиками. Да что там американцы! Вспомним историю русской литературы: Ап. Григорьев, А. Писемский, Л. Мей, А. Куприн, Л. Андреев, С. Есенин, А. Фадеев, М. Шолохов, А. Твардовский, Н. Рубцов, В. Высоцкий, Вен. Ерофеев…