Оставьте это профессионалам вроде меня.
Я хочу, чтобы вы подумали о корабле. Нет, не о летучем корабле-драконе типа того, который разваливался подо мной, когда я летел к своей смерти. Сосредоточьтесь. Очевидно, что я выжил в катастрофе, ведь книга пишется от моего имени.
Я хочу, чтобы вы подумали об обычном корабле. Деревянном, предназначенном для морских плаваний. О корабле Тесея, греческого короля, увековеченного писателем Плутархом.
Плутарх был глупым незначительным греческим историком, наиболее известным тем, что он опоздал родиться примерно на три столетия, а так же тем, что слишком увлекался умершими людьми, и тем, что на жизненном пути был слишком многословен. (Он создал произведение, ценное тем, что в нем было более, чем 800 000 слов. Почетный Консилиум Фантастических Писателей, Чьи Книги Слишком Длинны - старый добрый ПКоФПЧКСД - рассматривает возможность сделать его почетным членом.)
Плутарх написал метафору о Корабле Тесея. Видите ли, когда великий король Тесей умер, люди захотели чтобы его помнили. Они решили сохранить корабль для следующих поколений.
Корабль старел, и его доски - как дерево упорно это делает, - начали гнить. Когда сгнивала очередная часть досок, ее заменяли.
Это продолжалось годами. В конце концов, каждая отдельная часть на корабле была заменена. Таким образом, Плутарх приводит довод, которым интересуются многие философы. Тесеев ли это корабль? Люди так его называют. Все это знают. Но всё же есть проблема. На самом деле, не все его части сохранились с того корабля, на котором плавал Тесей.
Тот ли это корабль?
Я думаю, нет. Тот корабль погиб, погребён, сгнил. Копия того, что все называют Кораблём Тесея, на самом деле, всего лишь... копия. Она могла бы выглядеть так же, но внешний вид бывает обманчив.
А теперь, какое отношение всё это имеет к моей истории? Самое прямое. Знаете, я тоже как тот корабль. Не беспокойтесь. Возможно, когда-нибудь я объясню вам это.
Драгонавт падал в облака. Белые клубы двигались вокруг меня в бешеном вихре. Затем мы вышли из них, и я смог увидеть что-то очень темное и очень обширное подо мной.
Океан. У меня было то же самое чувство, что и раньше - ужасная мысль, что мы все движемся к смерти. И на этот раз это моя вина.
Глупая смерть.
Драгонавт покачнулся, забирая мой желудок с собой. Могучие крылья продолжали бить, отражая рассеянное свечение звезд, сиявших через толщу облаков. Я развернулся, глядя на кабину, и увидел сконцентрировавшегося Каза, положившего руку на панель. Пот бисером выступил у него на лбу, но он сумел сохранить корабль в воздухе.
Что-то треснуло. Я посмотрел вниз, понимая, что стою в самом центре сломанной части стекла.
Ой-ой...
Стекло подо мной раскололось, но, к счастью, корабль повернулся в тот момент, качнувшись вверх. Меня бросило вниз в тело судна. Я попал на стеклянный пол, затем обрел душевное спокойствие, хлопнув одной из моих ног по стене, - закрепил ее на месте, пока корабль корчился.
Каз делал впечатляющую работу. Четыре оставшихся крыла яростно били, и корабль снижался не слишком быстро. Мы перешли от пикирования к гибели в контролируемый штопор к гибели. Я повернулся, Стекла Борца дали мне достаточную стабильность для возвращения обратно в кабину. Пока шел, я снял линзы и засунул их в карман, чувствуя себя счастливчиком от того, что не потерял их в хаосе.
Внутри я обнаружил Бастилию, суетившуюся над Австралией, которая выглядела совсем слабой. У моей кузины было кровотечение от удара по голове, - позже я узнал, что ее швырнуло об стену, когда корабль начал падать.
Я точно знал, что чувствовал.
Бастилии удалось стянуть бедную Австралию ремнём в своего рода упряжь. Каз по-прежнему был сосредоточен на поддержании нас в воздухе. - Проклятье, - процедил он сквозь зубы, - почему вы, высокие люди, должны взлетать так высоко?
Я смог разглядеть землю впереди, к которой мы приближалась, и почувствовал трепет надежды. В этот момент отвалилась задняя половина дракона, забрав еще два крыла. Мы снова покачнулись в воздухе, закрутились, и стена рядом со мной взорвалась наружу от давления.
Австралия кричала, Каз ругался. Я упал на спину, согнув колени, в то время как ступни по-прежнему оставались на полу.
А Бастилию засосало в отверстие в стене.
Так вот, я говорю вам снова и снова, что я не герой. Однако иногда я довольно сообразителен. Когда я увидел Бастилию, проносящуюся мимо меня, я понимал, что не смог бы схватить ее вовремя.