Все это время персы окружали город осадными навесами и строили башни. Перебежчик из города открыл им, что с южной стороны, где была башня над глубокою пропастью, с самого низа идет внутри скалы лестница в город, которою пользовались, чтобы тайком брать воду из Тигра. Охраны там не было, кроме самой малой, ибо надеялись на потаенность этого места. Ночью перебежчик привел туда семьдесят лучников из царской охраны; они поднялись один за другим до третьего яруса, а на рассвете подняли пурпурный плащ. По сему знаку войска отовсюду двинулись на город, а эти семьдесят, завыв и заверещав, принялись пускать стрелы во все стороны. Наши солдаты мешкали, не зная, с кем начинать. Наконец приволокли пять легких баллист, направили на башню и принялись сажать в нее деревянными дротами; в тесноте и сутолоке одно жало пронзало двоих; иные падали раненые, другие из боязни прыгали вниз и расшибались на скалах. Быстро покончено с башнею; выход из нее заперли; все вернулись на стены; стрельцы и пращники отдыха не ведали, со стенных зубцов сталкивали жернова и опрокидывали корзины с камнями. К полудню враг отступил. Элиан благодарил галлов, имевших случай оказать свою храбрость, однако тревожился, что персы не оставляют строить башни, обещавшие большую опасность городу. Многие к строительству оных были приставлены, среди прочих и пленные из Зиаты. К Элиану пришел один мастер, именем Ференик, и сказал, что на зажигательные стрелы и тому подобное надеяться нечего, ибо персы свои башни железом обивают, однако он, Ференик, обещается выстроить такую машину, которая персидских башен к нашим стенам не подпустит, так что и тараны, и мосты бездельны останутся, а что до баллист, которыми персы, чаятельно, снарядят башни, то они его машине несравненно уступят в меткости, ибо она такова, что за двести локтей уметит в лукошко с яйцами. Он показал Элиану рисунок и его убедил. Кроме того, он предложил стеганные из войлока поддевки, чтобы носить их под латами, и баллисту с железным луком и винтом, которою может управлять один человек. Элиан одобрил и это, но велел сперва заняться машиною против башен. Все средства ему были даны, а также возможность нанять помощников. Македон, брат Леандров, набивался в помощники, и его взяли, к великому его ликованию. Слыша это от Леандра, я тоже был рад, полагая, что, коли Македон еще реже прежнего будет наведываться домой, я верней приведу мою затею к счастливому концу.