- Это жонглирование словами, - процедил Арлиен.
- Не забывайся! - седобородый побагровел.
- Ой, ни к чему угрозы, - миролюбиво фыркнул Эрик. - Рыцарь, мой коллега хотел всего лишь сказать, что присутствие твоего спутника на территории Области крайне нежелательно, и выставляет Орден в дурном свете. Мы ведь должны сотрудничать с гражданскими служителями правопорядка и соблюдать мирские законы.
Арлиен, проявив чудеса силы воли, смолчал.
- Я смиренно прошу разрешения сопровождать Зига, - наступив на горло собственной гордости забормотал Арлиен.
- Не думаю, что это возможно, - покачал головой Эрик.
- Твои действия по устранению архидемона вряд ли можно назвать успехом, - фыркнул седобородый. - Чудо, что обошлось без жертв. Ситуация едва не вышла из-под контроля и виной всему - твоя беспечность! С завтрашнего дня я инициирую специальное расследование, семнадцатый рыцарь! До вынесения официального решения, тебе запрещено покидать пределы Области.
Зигу показалось, что Арлиена слегка затрясло от ярости. Заннинс буквально чувствовал, как наружу рвутся все те эмоции и слова, которые Соулривер силится сдержать.
- Да снизойдет на тебя благодать Великого Света, Арлиен Соулривер.
***
- Чертовы придурки! - Соулривер громко хлопнул автомобильной дверью, забираясь обратно на место водителя.
Зиг машинальным движением пристегнул ремень безопасности, не обращая на крестоносца никакого внимания.
- Их больше волнуют политические интриги с Пардес, чем люди! - сокрушался Арлиен. - Как обрадовались компромату на миротворцев! Только и мечтают, чтобы схватить Стилвелла за яйца, а на остальное - плевать!
Зиг отвернулся, привычно прижался к холодному стеклу лбом. Арлиен шумно дыша завёл машину и покатил по идеально ровным дорогам Области. Автотранспорт здесь был не столь популярен, как в схожих по размерам городах, судя по всему, крестоносцы пользовались машинами исключительно по делу. Машины попадались на пути, но их было не так много, чтобы существенно замедлить Соулривера. К тому же, сколько Зиг не приглядывался, он не увидел на дорогах ни одного знака ограничения скорости.
- Послушай, - нарушил воцарившуюся в салоне тишину Арлиен, не отрывая взгляда от дороги. - Я действительно думал, что они не откажут нам в помощи. Мы с самого начала подозревали в Лилиан архидемона. Ещё три недели назад, когда она впервые начала проявлять силу, не заметить которую было невозможно. Я должен был убедиться, что она одержимая и ... Впрочем ты уже знаешь. С официальной точки зрения архиепископ прав. Я сделал, что мог.
Зиг не пошевелился.
- Черт, да прекрати ты! - вскричал крестоносец. - Скажи уже хоть что-нибудь, наори на меня! Хоть что-то!
За последние сутки Зиг не проронил ни слова.
- Я не могу тебе помочь. Я пытался. Я, правда, думал, что мне удастся уговорить их. Может всё-таки передумаешь? - крестоносец украдкой посмотрел на Заннинса. - Монастырь лучше, чем тюрьма.
Ответа Арлиен так и не дождался.
- Чёрт, ты такой же упертый, как и они! - наконец не выдержал Арлиен после пятиминутной паузы. - Мы уже почти приехали, самое время передумать!
Автомобиль остановился. Арлиен сверлил Заннинса злым взглядом. Зигу было всё равно, он равнодушно отстегнул ремень безопасности, и решительным жестом распахнул дверь.
- Мне жаль, что так получилось, - искренно пробормотал Арлиен. В его голосе можно было уловить горечь и стыд. Правда, крестоносец не знал, действительно ли Заннинс слышит его или пропускает всё мимо ушей.
Зиг захлопнул за собой дверь.
Не оглядываясь, он направился к дверям, таким же массивным, как и всё в этом странном, отгороженном от остальной части Адамы, мирке. Ушей коснулся тихий выкрик в спину: "Прости!"
Его уже ждали. Стоило переступить границу священного, укрытого за семиметровой стеной, города, как незримые нити клеветы и несправедливости опутали Заннинса с ног до головы.
Прошлое сумело нагнать Зига. Восемь автомобилей с эмблемами полиции Каталикона перекрывали пути отступления. Выстроившись в полукруг, машины жались друг к другу. Не меньше десятка пистолетов смотрела сейчас в грудь Заннинсу, готовые в мгновение ока выплюнуть по пуле.
..."Что касается тебя, Зиг"- в мыслях вновь зазвучали слова седобородого архиепискапа. - "Мы обязаны доложить о твоём пребывании в Области. Мне очень жаль, что ты не захотел выбрать путь послушника при монастыре."...
Один из полицейских медленно приближался. В одной руке он держал пистолет, в другой - блестели наручники. Он что-то говорил, возможно, даже зачитывал Заннинсу его права.
Зиг, молча поднял вверх руки, складывая их в замок на затылке.
На дне кроваво-красных глаз догорел последний уголёк надежды.
На его месте теперь зияла пустота.
Глава 19
Презумпция невиновности - один
из основных принципов уголовного
судопроизводства. Обвиняемый
считается невиновным, пока
иное не будет доказано в рамках
установленного законом порядка
("О международных принципах
уголовного судопроизводства"
Резолюция ООСБ)
Суд существовал всегда. Даже в первобытном обществе. Если возникал конфликт между двумя людьми - это было их личное дело. Но когда человек делал что-либо осуждаемое в глазах большинства - он становился преступником. В те времена законы не обрели определённую форму и представляли собой систему запретов, за нарушением которых следовало неотвратимое наказание. В любом человеческом обществе устанавливаются правила. И устанавливаются не просто так. Они всегда отражают интересы большинства.
Только человеческое общество способно создавать законы. А значит, оно и решает, что считать преступным, а что нет. Без запрета, без осуждения отклоняющегося поведения, любое действие - не более чем поступок. Только гибкая людская мораль вправе решать, что хорошо, а что плохо.
В консервативной Гадаринии любой, кто по каким-то причинам решит выйти на улицу голым, рискует провести ближайший год своей жизни в тюрьме. А в странах Армавийских островов, где почти круглый год стоит удушливая жара, в местных поселениях мало кто обратит внимание на нудиста. Хотя большинство и предпочитает прикрывать свои "прелести", на Армавийском архипелаге не существует законов, запрещающих расхаживать по городу, в чём мать родила.
А, как известно, всё, что не запрещено большинством, разрешено.
Интересы людей, их мнения и мораль всегда сталкивались друг с другом. Испокон веков люди старались объединяться по какому-либо признаку, лишь бы суметь отстоять свою точку зрения. Как правило "отстоять" значило "навязать". И её навязывали. Те, кто был сильней и те, кого было больше. Победители пишут не только историю, но и законы.
Как выглядел суд в первобытные времена? Живущая вместе стайка людей собиралась вместе и, поливая несчастную жертву проклятиями, изгоняло её из племени.
Эта потребность людей сбиться в кучку, ощетиниться точно ёж, и отгородиться от всего мира, заставила расчертить Адаму невидимыми линиями. А также пожертвовать тысячами жизней для того, чтобы сохранять и поддерживать незыблемость границ.
Когда чужак забредал на территорию другого племени без разрешения, это всегда заканчивалось для него плачевно.
Человек, незаконно пересекающий границу, совершает преступление против государства, на территорию которого он старался пробраться. А значит, совершает преступление против всех людей, живущих в пределах очерченных линией.
Зига обвиняли именно в этом. В Каталиконе были одни из самых суровых законов в отношении нарушения государственных границ. Учебник истории законодательств мира утверждал, что это была вынужденная мера, потребовавшаяся для того, чтобы пресечь поток нелегальных эмигрантов со стороны Фатосинии.