Выбрать главу

мы жестоки, потому что так

распорядилась природа. На протяжении

истории люди были и останутся такими.

В плане агрессивности мы не смогли

далеко уйти от предков из каменного века.

Но что мне, как человеку разумному, делать,

чтобы разорвать этот круг, выйти за

его пределы и превзойти насилие?

— Сожми кулак и бей изо всех сил.

(Диалог Конрада Ройля с учеником. Из цикла “Разговоры о главном”)

Во все времена люди жаждали зрелищ. И как бы не ушла вперёд человеческая цивилизация это желание всегда будет камнем утягивать её на дно — во времена каменных топоров и бронзовых мечей. И ведь сколько всего современный век может предложить для досуга, для удовлетворения этой первобытной потребности — телевиденье, кино, Сеть. А людям всё мало. Насилие и разрушение всегда будет привлекать человека. Именно за возможность наблюдать за этими вещами люди платили во все времена. Конечно, в современном обществе, нацепившем на себя маски благоразумия и гуманизма, любителям жестокости приходится довольствоваться суррогатами — зрелищными фильмами или кровавыми видеоиграми.

Но те, кто действительно хочет удовлетворить свою жажду крови, всегда найдут выход. Особенно имея в качестве подручных инструментов деньги и власть.

Попасть на арену подпольных боёв без правил мог далеко не каждый. Настоящие — не отборочные — чемпионаты, как правило организовывались в подвалах дорогих казино и ресторанов крупного города. О существовании подземных арен знал ограниченный, узкий круг людей, которые как правило заранее собирались в холле заведения. Для того, чтобы попасть на бои, каждому зрителю приходилось выкладывать кругленькую сумму. К тому же — соответствовать строгому дресс-коду. Для мужчин обязательны костюмы, для дам — вечерние платья. Дорогая официальная одежда, подобающая посещению дорогого заведения наверху.

На трибунах гостей обслуживали официанты. Напитки, закуски — всё за счёт заведения. Не так уж и удивительно, если учесть какие суммы гуляют здесь во время принятия ставок. Организаторы тотализатора, которые забирают свой процент с каждой ставке, всегда в выигрыше.

Арены подпольных боёв без правил навсегда останутся частью прошлого Зига. Как бы он не жалел, как бы не стыдился этого отрезка своей жизни — реальности было не изменить.

Как и договаривались — Лэндо сумел всё организовать меньше, чем за сутки. Точнее — всё, что ему было нужно — впихнуть Заннинса в программу поединков уже назначенного на вечер чемпионата.

Подвал Койота, на который первым делом подумал Зиг, не соответствовал бы масштабам мероприятия. Заннинсу вместе с неумолкающим-всю-дорогу-Лэндо пришлось проехать около двух сотен километров. Чемпионат проходил в крупном региональном центре — городе с населением более четырех миллионов человек.

Проходя по залам казино, ловя на себе странные взгляды “высокой” публики, Зиг чувствовал себя не своей тарелке. Заннинс вдруг понял, что зудящее, не дающее ему покоя чувство — это нарастающее волнение.

И вовсе не то привычное волнение за Лилиан. (Хотя и оно осталось где-то на задворках сознания мигать красным сигнальным огоньком) Его сестра, вместе с Соулривером и Магдой уже давно обживались в предоставленном Лэндо домике. Хозяин “Койота” не обманул. Старенький, но добротный коттедж хоронился в чаще леса, и добраться до него можно лишь хорошо зная хитросплетения просёлочных дорог. Электричество, газ, да и продукты — всего было в достатке. Нет, Заннинс не волновался за спутников. А вот куда он отправился — предпочёл скрыть. Конечно, никому из них не стоило знать, какую цену придется заплатить за этот домик в лесу. Особенно Лилиан.

Кончики пальцев кололо раскалёнными иглами, а в голове, казалось, отбивал ритм отряд марширующих на параде военных.

Зиг просто боялся выходить на арену.

Чёрт, да такого с ним никогда не было. Разве что в самый-самый первый раз. Никогда прежде Заннинс не обращал внимания на эти взгляды жаждущих крови людей. Ему всегда было плевать на эти дорогие ковры, замысловатые интерьеры, и лицемерных посетителей современного ристалища. В глазах Зига все видели только равнодушие, и лишь несколько человек знали о той вере, которой он хранил где-то в глубине себя и цели, заставляющей его жить и идти вперед.