Соулривер яростно выдохнул.
— Тогда разрешите мне провести ещё одно расследование. Я прошу полномочи…
— Нет, Арлиен, — покачал головой архиепископ. — Мы не можем сейчас так рисковать. Ты и так бросил тень на Орден с тем случаем в аэропорту. Сейчас ты под властью эмоций и не можешь рассуждать здраво. А ведь ты хочешь помочь пареньку, который в семи странах мира считается опасным преступником!
— Это жонглирование словами, — процедил Арлиен.
— Не забывайся! — седобородый побагровел.
— Ой, ни к чему угрозы, — миролюбиво фыркнул Эрик. — Рыцарь, мой коллега хотел всего лишь сказать, что присутствие твоего спутника на территории Области крайне нежелательно, и выставляет Орден в дурном свете. Мы ведь должны сотрудничать с гражданскими служителями правопорядка и соблюдать мирские законы.
Арлиен, проявив чудеса силы воли, смолчал.
— Я смиренно прошу разрешения сопровождать Зига, — наступив на горло собственной гордости забормотал Арлиен.
— Не думаю, что это возможно, — покачал головой Эрик.
— Твои действия по устранению архидемона вряд ли можно назвать успехом, — фыркнул седобородый. — Чудо, что обошлось без жертв. Ситуация едва не вышла из-под контроля и виной всему — твоя беспечность! С завтрашнего дня я инициирую специальное расследование, семнадцатый рыцарь! До вынесения официального решения, тебе запрещено покидать пределы Области.
Зигу показалось, что Арлиена слегка затрясло от ярости. Заннинс буквально чувствовал, как наружу рвутся все те эмоции и слова, которые Соулривер силится сдержать.
— Да снизойдет на тебя благодать Великого Света, Арлиен Соулривер.
— Чертовы придурки! — Соулривер громко хлопнул автомобильной дверью, забираясь обратно на место водителя.
Зиг машинальным движением пристегнул ремень безопасности, не обращая на крестоносца никакого внимания.
— Их больше волнуют политические интриги с Пардес, чем люди! — сокрушался Арлиен. — Как обрадовались компромату на миротворцев! Только и мечтают, чтобы схватить Стилвелла за яйца, а на остальное — плевать!
Зиг отвернулся, привычно прижался к холодному стеклу лбом. Арлиен шумно дыша завёл машину и покатил по идеально ровным дорогам Области. Автотранспорт здесь был не столь популярен, как в схожих по размерам городах, судя по всему, крестоносцы пользовались машинами исключительно по делу. Машины попадались на пути, но их было не так много, чтобы существенно замедлить Соулривера. К тому же, сколько Зиг не приглядывался, он не увидел на дорогах ни одного знака ограничения скорости.
— Послушай, — нарушил воцарившуюся в салоне тишину Арлиен, не отрывая взгляда от дороги. — Я действительно думал, что они не откажут нам в помощи. Мы с самого начала подозревали в Лилиан архидемона. Ещё три недели назад, когда она впервые начала проявлять силу, не заметить которую было невозможно. Я должен был убедиться, что она одержимая и … Впрочем ты уже знаешь. С официальной точки зрения архиепископ прав. Я сделал, что мог.
Зиг не пошевелился.
— Черт, да прекрати ты! — вскричал крестоносец. — Скажи уже хоть что-нибудь, наори на меня! Хоть что-то!
За последние сутки Зиг не проронил ни слова.
— Я не могу тебе помочь. Я пытался. Я, правда, думал, что мне удастся уговорить их. Может всё-таки передумаешь? — крестоносец украдкой посмотрел на Заннинса. — Монастырь лучше, чем тюрьма.
Ответа Арлиен так и не дождался.
— Чёрт, ты такой же упертый, как и они! — наконец не выдержал Арлиен после пятиминутной паузы. — Мы уже почти приехали, самое время передумать!
Автомобиль остановился. Арлиен сверлил Заннинса злым взглядом. Зигу было всё равно, он равнодушно отстегнул ремень безопасности, и решительным жестом распахнул дверь.
— Мне жаль, что так получилось, — искренно пробормотал Арлиен. В его голосе можно было уловить горечь и стыд. Правда, крестоносец не знал, действительно ли Заннинс слышит его или пропускает всё мимо ушей.
Зиг захлопнул за собой дверь.
Не оглядываясь, он направился к дверям, таким же массивным, как и всё в этом странном, отгороженном от остальной части Адамы, мирке. Ушей коснулся тихий выкрик в спину: “Прости!”
Его уже ждали. Стоило переступить границу священного, укрытого за семиметровой стеной, города, как незримые нити клеветы и несправедливости опутали Заннинса с ног до головы.