— Первый пункт обвинения — нарушение визово-пропускного режима, — отчеканила женщина в мантии, уткнувшись взглядом в сенсорный экран, вмонтированный в стол.
Большая плазменная панель позади судьи вспыхнула бирюзовым сиянием. Миг спустя на ней проявились крупные строчки, перечисляющие все пункты обвинения.
Строка “Незаконное пересечение государственной границы” увеличилась, заняла собой едва ли не треть экрана. Ниже быстренько выстроилась таблица с основными данными о произошедшем. Кела спешно пробежалась взглядом по мелким буквам, чуть прищурив глаза. В первых двух колонках тезисно рассказывалось о дате и месте преступления. Далее шли графы, отведённые под отягчающие и смягчающие обстоятельства, пока что, пустые.
Судебная система Каталикона, как и большинства стран южного полушария, относилась к так называемому наглядному или “офисному” типу. В отличие от судов северных стран здесь не принимались в расчёт простые свидетельские показания. Доказательствами в заседаниях могли служить только видеозаписи, фотографии или официальные документы.
Обо всём этом Кела знала только из теории. Ей ещё ни разу не приходилось присутствовать на подобном заседании лично. Это достаточно сильно пугало девушку, ведь она была здесь не просто безмолвным свидетелем, а участницей процесса. Защитником, единственной силой, на которую сейчас мог надеяться Зиг.
— Обвиняемый, — обратилась к Заннинсу судья. — Признаёте себя виновным в том, что семь месяцев тому назад, без должного разрешения, вы пересекли границу государства Каталикон?
Зиг слегка вскинул голову, а потом резко уронил её, касаясь подбородком груди.
“Зиг, зачем?” — мысленно простонала Кела.
— Секретарь отметьте, что обвиняемый признал вину посредством кивка.
Раздался противный электронный писк. На экране позади судьи, рядом со строкой “Незаконное пересечение государственной границы” появилась цифра: 4.
Это напоминало Келе чек из супермаркета. Напротив каждого из пунктов обвинения к концу судебного заседания должна была появиться его “цена” — срок, который обвиняемому положен в качестве наказания. После — подводится итог — общая “стоимость” покупки. Все присужденные наказания складывались, образуя окончательный приговор.
— Следующий пункт обвинения, — продолжила судья.
— Минуту! — возразила Кела. — Защита просит слова.
Женщина в мантии посмотрела на Келу поверх очков и выдавила из себя:
— Разрешаю.
— Прошу суд учесть, что это был вынужденный шаг моего подзащитного, — вскакивая из-за стола, зачастила Кела. — На руках у Зига была его несовершеннолетняя сестра, а он спасался от преследования.
— Уже будучи объявленным в международный розыск! Он пытался сбежать от правосудия, не забывайте!
— Это не отменяет того факта, что Лилиан — несовершеннолетняя. А Зиг — единственный член её семьи. На момент преступного деяния родители уже официально отказались от обоих своих детей. Зиг единственный родственник, который может обеспечивать Лилиан.
Судья поджала сухие губы. Немного помедлив женщина ткнула пальцем куда-то в стол. Изображение на большом экране моргнуло, обновляясь. Срок в четыре года уменьшился до двух лет и шести месяцев.
— Следующий пункт. Аэропорт Сент-Иол, — сверилась со списком судья. — Зигфрид, я обязана спросить, признаёте ли вы себя виновным в этой части обвинений?
Кела закатила вверх глаза. Если Зиг сейчас признает вину, она уже ничем не сможет помочь ему.
Заннинс глубоко вздохнул, будто бы готовясь к погружению под воду, и откинулся на спинку лавки, отвернувшись в сторону.
— Секретарь отметьте: подсудимый проигнорировал вопрос, — отметила судья. — Государственный обвинитель, вам слово.
Светловолосый мужчина неторопливо, преисполненный чувством собственной важности, поднялся из-за стола.
— В качестве доказательств в деле имеются видеозаписи с камер наблюдения аэропорта, — начал говорить обвинитель. — Из которых следует то, что Заннинс явился причиной беспорядков и вынудил службу безопасности на применение силы…