- Отвали, Нюниус. Я такой же полукровка, как и ты.
- У нас с тобой нет ничего общего, я тебя уверяю, - высокомерно ответил Снейп, поправляя свою мантию.
- Ну да, если ты говоришь о стандартах личной гигиены…
- Осторожно, полоумный Люпин, - Снейп прищурил свои блестящие глаза. - Не скажи что-нибудь, о чём потом пожалеешь.
- Ой, отъебись, - нетерпеливо ответил Римус и сделал шаг вперёд. - У меня нет на это времени, либо прокляни меня сейчас, либо уйди с дороги.
Снейп сразу отступил в сторону и сделал приглашающий жест рукой, показывая, что он может идти. Это совсем не вызывало доверия, но Римус не мог беспокоиться об этом сейчас и продолжил свой путь.
========== Четвёртый год: Февраль (Часть 1) ==========
Джеймс Поттер был гораздо более сложным человеком, чем казался на первый взгляд.
Снаружи он был счастливым, уверенным в себе, обычно добрым (пусть и немного высокомерным) и в целом популярным в своих кругах. Он получал много отработок, да, но также он получал хорошие оценки, и большинство учителей до сих пор довольно тепло к нему относились. От своей позиции в команде по квиддичу он брал всё возможное - всегда намеренно взъерошивал свои волосы, будто только что закончил летать, и надевал свою красную форму при любой возможности. Но никто не мог сказать, что он этого не заслужил - нужно было только раз увидеть, как он играет, чтобы знать, что его уверенность в себе взялась не с пустого места.
И превыше всего - Джеймс Поттер был любим. Его родители баловали его и вкладывали в него уверенность, что для него не существовало ничего невозможного; что ни одна дверь никогда не будет для него закрыта. Сириус, Римус и Питер равнялись на него, считали его лидером практически в любом деле, и в общем и целом, в школе им восхищались все, кто имел значение, а все остальные ему завидовали.
Конечно, все, кроме Лили Эванс. Она была той ниткой, которая путала всё в его жизни. Он рос, окружённый любовью - ему легко всё давалось, и он беспечно всё принимал - поэтому ему было трудно принять, что он мог не понравиться человеку, который нравился ему. Именно поэтому он вёл себя как идиот, когда Лили была поблизости, и именно поэтому он перестал разговаривать с Римусом на целую неделю в феврале 1975 года.
Он не пытался привлечь к себе внимание, не делал этого нарочно - Римус достаточно хорошо знал Джеймса, чтобы это понимать. Просто дело было в том, что его чувства были ранены, и - как человек, чьи чувства редко были ранены - он не знал, как с этим справляться. Сириус хотя бы взрывался потоком эмоций, когда его что-то бесило, а это было быстро решаемо. Питер бы просто хандрил, а Римус бы просто, скорее всего, накинулся с кулаками. А Джеймс просто становился тихим.
- Он не злится на тебя, - объяснил ему Сириус одним вечером после того, как Джеймс лёг спать, как только в комнату вошёл Римус. - Ему просто жалко себя.
- Но он же верит мне, да? - тревожно спросил Римус. - Я, правда, не знал, что это было свидание, мне не нравится Лили в этом плане!
- Ну… мне кажется, он не думает, что ты врёшь, но… вы с Эванс довольно близки, да? Вы всегда ходите вместе.
- Мы друзья, - возмущённо выдохнул Римус. - Я и с Марлин и Мэри тоже хожу, но никто же не думает, что мы встречаемся!
- Вообще-то, - ухмыльнулся Сириус, - в прошлом семестре ходили слухи…
- Да чёрт возьми!
Это было невозможно.
Что касалось Лили, так она довольно спокойно восприняла всю эту ситуацию. Римус решил, что Марлин рассказала всё Лили, но та не пыталась с ним об этом поговорить, и они продолжили быть партнёрами на Зельеварении как обычно. А Джеймс и Сириус, однако, переместились в конец класса.
К вечеру пятницы Римус чувствовал себя по-настоящему дерьмово. В отличие от Джеймса, он не рос в окружении любящих тебя людей, и он осознал, что его дружба с мародёрами стала для него такой важной, что он глубоко страдал от ее потери. Он всё ещё сидел с ними в большом зале, но между ними висела напряжённая тишина вместо их привычной шумной болтовни. Сириус пытался свести разговор к предстоящему матчу между Гриффиндором и Слизерином, но это, похоже, только сгущало тучи.
Чтобы совсем ухудшить его положение, Лили, Мэри и Марлин садились рядом с Римусом за столом - они жалели его и, будучи девчонками, пытались приободрить его, но вели себя совершенно неправильно.
- Я жду не дождусь этого матча, - радостно сказала Мэри. - Все Когтевранцы и Пуффендуйцы, с которыми я говорила, тоже болеют за Гриффиндор.
Лили тяжело вздохнула.
- Почему всё всегда должно быть таким чёрно-белым? Никто на свете не может быть полностью хорошим и полностью плохим, даже Слизеринцы.
- Ты не можешь нас винить, Лили, - ответила Марлин. - Даже если не весь факультет, то большинство Слизеринцев были просто отвратительными в этом году.
- Помяни дьявола… - вдруг пробормотала Мэри, с отвращением глядя поверх плеча Лили.
Лили и Римус повернулись и увидели Северуса Снейпа, который странно улыбался им, но его улыбка была далека от радостной.
- Привет, Лили, - мягко сказал он.
- Привет, Сев, - ответила Лили с натянутой вежливостью. - Что такое?
- Просто хотел спросить, не нужна ли тебе помощь с заданием по Зельеварению. Оно очень сложное.
- Я знаю, - с раздражением ответила она, - но мне кажется, я могу сама…
БАМ
Все за столом подпрыгнули и развернулись, чтобы посмотреть в конец зала, где Мальсибер только что запустил огненную хлопушку в дальнем конце слизеринского стола. Он от души хохотал, пока все в зале в ужасе смотрели на него.
- Пять баллов со Слизерина! - закричала Макгонагалл, быстрыми шагами приближаясь к нему по проходу между столами. - И Вы сейчас же уберёте весь бардак за собой…
Ужин вернулся в привычную колею. Снейп продолжил стоять рядом. Лили посмотрела на него.
- Как я говорила, мы с Римусом справимся, - сказала она. - Знаешь, я не дура, Северус.
- Я и не говорил, что ты… - из-за этого Северус искренне расстроился. - Я просто… ох, неважно, - после этого он неприятно глянул на Римуса, развернулся и уплыл за свой стол.
- Ненормальный, - пробормотала Мэри.
- Оставь его в покое, - огрызнулась Лили. Она выглядела такой злой, что даже Мэри не решилась ей ответить.
- Э… кто-нибудь уже начал это эссе по водяным? - быстро спросила Марлин, пытаясь сохранить мир за столом. - У меня дерьмово получается.
- Я дам тебе свои заметки, если хочешь, - предложил Римус, делая глоток своего тыквенного сока. - Как только Сириус мне их отдаст…
Сириус поднял голову, когда услышал своё имя.
- А, точно, прости, Лунатик, сейчас, они у меня с собой… - он начал рыться в мусорке, которую он называл своей сумкой, доставая скрученные листы пергамента, грязевые бомбы, сладости и сломанные перья.
- Как ты вообще там что-нибудь находишь? - вздохнул Римус, потягивая свой сок. - Ты самый кошмарный неряха, которого я когда-либо встречал.
Сириус пожал плечами и подмигнул ему, затем достал необходимые записи и передал их Марлин.
- Оооооо, Римус, - воскликнула Мэри, - я говорила тебе, что мне пришло ещё одно письмо от Даррена на этой неделе?
Римус зарычал.
- Да, - рявкнул он. - И оно было таким же скучным, как и предыдущие пятьсот писем, которые ты заставила меня прочитать.
Сириус прыснул со смеху. Марлин выронила свою вилку. Мэри в шоке открыла и закрыла рот несколько раз. Римус нахмурился - с какого хрена он вообще это сказал? Конечно, это было правдой, но это было безумно грубо и некрасиво.
- Прости, - сказал он и опустил взгляд. Он чувствовал себя как-то странно. Может, вся эта история с Джеймсом расстраивала его куда больше, чем он думал.
- Нет, это ты меня прости, - Мэри поднялась из-за стола с дрожащей нижней губой. - Больше я не буду тебе наскучивать! - она быстро развернулась и убежала из зала, лишь наполовину доев свой ужин.
- Мэри! - Марлин встала и выбежала за подругой. Лили посмотрела на Римуса.
- Ты правда хотел это сказать?
- Да, - без промедления ответил он. - Вообще-то, мне вся эта романтическая чушь кажется жутко скучной, я просто хочу, чтобы вы все оставили меня в покое, - когда он договорил, он недоумённо моргнул, удивлённый своими словами. Почему он говорил это всё?!