- Вообще-то, - ответил Сириус с сияющими от смеха глазами, - первые Абботы. Список по алфавиту.
Римус застонал и вернулся к повторению Зельеварения.
***
Вообще, экзамены были не самым страшным, о чем Римусу стоило беспокоиться. Он был относительно уверен, что он справится вполне сносно - он даже проверил экзаменационные правила (которые были десять метров в длину) и убедился, что использование чар Скрибоклара для исправления почерка было не запрещено при условии, что учащийся может наложить чары самостоятельно. Римус использовал его с ноября, так что его это никак не волновало.
Две вещи волновали Римуса больше, чем сдача экзаменов. Во-первых, над ним нависала угрюмая мысль, что ему придется возвращаться в приют Святого Эдмунда в июне. Хотя он не был там всего несколько месяцев, разница между приютом и Хогвартсом казалась такой же четкой, как разница между черно-белым и радугой. Пока другие учащиеся радостно ожидали предстоящих долгих и жарких каникул, когда они смогут отправиться за границу, расслабиться и выспаться, Римусу казалось, что его ждет изгнание.
Им было запрещено колдовать за пределами Хогвартса до семнадцати лет, а это означало, что Римус не только потеряет связь со своими друзьями, но и больше не сможет читать. Для него лето растягивалось впереди, пустое и одинокое, разделенное длинными болезненными ночами, запертыми в подвале.
И тут появлялась вторая проблема Римуса, готовая показать свою уродливую шерстяную морду. Как и предсказывала Мадам Помфри, когда Римусу исполнилось двенадцать, его трансформации стали гораздо, гораздо хуже. Этому не было объяснения ни в одной из прочитанной им книг, кроме каких-то ничего не проясняющих слов о подростковом возрасте и половом созревании. Если раньше он мог отделаться несколькими укусами и парой царапин - будто от игривого щенка, который не хотел по-настоящему навредить - то теперь он приходил в себя с глубокими яростными ранами, которые не прекращали кровоточить, пока Помфри не приходила к нему на помощь. Агония самого процесса обращения достигла практически невыносимого уровня, и зачастую его часами тошнило перед полным восходом луны.
Вдобавок ко всему, Римусу приходилось дольше оставаться в больничном крыле, и ему становилось труднее и труднее объяснять причины своего отсутствия. Его друзья начали вслух рассуждать о причинах его загадочной болезни - иногда они предполагали, что он притворяется, чтобы не ходить на уроки, иногда дразнили его, что он заразный.
По крайней мере, в приюте у него не было друзей, которых бы волновало его отсутствие каждый месяц.
Сириус тоже совершенно не радовался приближению летних каникул. Он становился непривычно тихим каждый раз, когда кто-нибудь упоминал эти каникулы, его взгляд затуманивался, краска покидала его лицо. Джеймс пригласил их всех остаться у него в гостях на столько, на сколько они захотят - но Сириус всё равно был расстроен.
- Ты же знаешь, что они никогда не пустят меня, - вздыхал он.
- Не вешай нос, - Джеймс закинул руку ему на плечи. Они вдвоем сидели на большом диване в общей комнате, Питер сидел в кресле и пытался превратить банан в тапок. У него ничего не получалось. Римус лежал на ковре перед камином на животе. У него на спине была большая рана, которая никак не срасталась даже после всех стараний Мадам Помфри, и теперь это была единственная поза, в которой ему было комфортно.
Но Сириус был непреклонно настроен свой нос не поднимать.
- Но ведь они не отпустят. Гребаная свадьба Беллатрикс в июне, и можешь быть уверен, меня заставят присутствовать там от начала до конца.
- Нас туда тоже пригласили, - вдруг заговорил Питер, поднимая взгляд от своего тапка, который до сих пор был ярко-желтым и неприятно мягким. - Наверняка мы там увидимся.
- Ага, здорово, - выдохнул Сириус так сильно, что его длинные волосы взметнулись ко лбу. - Если до этого меня не превратят в жабу. Или не запрут в портрете на всё лето - они однажды сделали такое с Андромедой. С тех пор она никогда не была прежней, теперь ненавидит все волшебные картины.
- После свадьбы, - сказал Джеймс, тактично пытаясь увести нить разговора от обсуждения семьи Блэк, - мы что-нибудь придумаем. Мы совершим оттуда побег, если придется, я клянусь.
Сириус улыбнулся Джеймсу, и Джеймс улыбнулся Сириусу. Язык их тел идеально отражал друг друга, и Римус почувствовал укол одиночества. Он знал, что в семье Сириуса было гораздо больше проблем, чем то, что он был там белой вороной - в сентябре Сириус показал ему свои шрамы, но для Римуса они были совершенно привычным и нормальным делом. Надзирательница иногда била его, если он выступал, и он часто получал указкой от своих маггловских учителей - для него не существовало никаких причин подозревать, что домашняя жизнь Сириуса как-то выходила за рамки привычного.
Джеймс, конечно же, знал больше, чем он. Римус это знал, потому что это была единственная тема, на которую Джеймс не шутил с Сириусом - семья. Эти двое очень много разговаривали по ночам - Римус не единожды слышал, как Сириус плакал. Из-за этого ему хотелось наложить свои собственные заглушающие чары; он ненавидел звуки слез и редко ревел сам.
- Ты тоже, Люпин, - позвал Джеймс.
- Хм? - Римус поднял взгляд от своих мыслей. Он осторожно согнул спину и постарался не скривиться, когда боль прошила его позвоночник словно молния.
- Ты должен приехать и остаться на лето. У нас полно места, и мама не против.
- Не могу, - Римус покачал головой, снова опуская взгляд в книгу. Его спина горела огнем. - Надзирательница меня не отпустит. Законная опекунша и всё такое, маггловские законы.
- Найдем, как это обойти, - уверенно ответил Джеймс. - Вы двое приедете, ладно? Я это устрою.
Римус улыбнулся, но понимал, что Джеймс ничего не сможет сделать. Полнолуния выпадали на конец каждого месяца как обычно, у него не будет даже свободной недели в конце лета. Да и к тому же Надзирательница ему правда не позволит.
- Мне кажется, у меня получилось! - внезапно воскликнул Питер, поднимая свой ярко-желтый тапок вверх.
- Молодец, Пит, - скучающе сказал Сириус. - Примерь, чтобы посмотреть, подходит или нет.
Римус сел прямо, больше не в силах терпеть эту боль. Когда он выпрямился, он почувствовал теплую струю крови, пробежавшую по его спине и собравшуюся в поясе его брюк. Испугавшись, он быстро поднялся на ноги.
- Фууу! - вскрикнул Питер, доставая ногу из своего тапка, покрытую склизкой банановой кашей. Джеймс взорвался смехом, его очки перекосило у него на носу.
- Он же пошутил, Пит! Тебе пора перестать творить всякую чушь, только потому что мы тебе это говорим.
- С тобой всё нормально, Люпин? - вдруг спросил Сириус. Римус топтался на месте. Ему срочно нужно было попасть в больничное крыло, но он понятия не имел, как ему это объяснить.
- Да, просто… я, наверное, пойду, прогуляюсь.
- Куда? Уже почти отбой, - у Сириуса загорелись глаза. - Что ты запланировал?
- Нет, нет, ничего… я просто хочу…
- Мы тоже пойдем! - Джеймс тоже поднялся. - Я возьму мантию.
- Нет! - вскрикнул Римус.
Они все застыли, даже Питер, который был занят тем, что доставал остатки банана у себя между пальцев.
- Я… - Римус запнулся. - Мне нехорошо. Я просто пойду к Мадам Помфри, вот и всё.
- Ладно, как скажешь, - Джеймс примирительно поднял руки. - Успокойся. Хочешь, мы тебя проводим?
- Я пойду, - быстро сказал Сириус. Он поднялся с дивана и взял Римуса за локоть, утаскивая его к выходу из комнаты, пока остальные не успели ничего сказать.
- Сириус… - начал Римус, как только они вышли в пустой коридор.
- Всё нормально, Люпин. Я просто провожу тебя туда. Я не пойду с тобой внутрь, ничего такого.
Римус непонимающе на него посмотрел, затем кивнул и начал идти так быстро, как его больная спина ему позволяла. Теперь он достаточно хорошо знал Сириуса, чтобы понять, что его было не переубедить. Питер мог поддаться страху и убежать обратно. Джеймс мог уважительно отнестись к его желаниям. Но Сириус… Сириусу всегда нужно было додавить.