- Ты в порядке? - спросил он, внимательно оглядывая его. - Ты идешь как-то странно.
- Мне нехорошо, - повторил Римус сквозь сжатые зубы. Он надеялся, что Сириус просто решит, что он злится на него, и не поймет, что это была злость от боли.
- Окей, - покладисто ответил тот. Они продолжили идти в тишине. Когда они наконец дошли до больничного крыла, они неловко остались стоять в коридоре на несколько секунд. Горячие янтарные глаза Римуса встретились с холодными синими глазами напротив, будто бросая ему вызов задать вопрос.
- Надеюсь, тебе станет лучше, - лишь сказал Сириус. - Можно мы придем и навестим тебя завтра, если ты не вернешься?
- Наверное, - с опаской разрешил Римус. Он попытался пожать плечами и скривился. Лицо Сириуса не дрогнуло.
- Береги себя, Люпин, - тихо сказал он, перед тем как развернуться и поспешить обратно по коридору.
Римус смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за углом. У него было странное чувство, что Сириус обернется в конце коридора. Когда тот не обернулся, Римус был очень странно разочарован, хотя мог бы знать заранее - Сириуса Блэка никогда нельзя было назвать предсказуемым.
Он слегка содрогнулся - отчасти из-за набирающей обороты боли, отчасти из-за чего-то другого - и открыл дверь в больничное крыло.
========== Первый год: Конец Учебного Года ==========
Римус бы никогда никому не сказал этого, но ему на самом деле понравились экзамены в Хогвартсе. Целых две недели у них не было никаких уроков, и пока все остальные носились вокруг словно безголовые курицы, Римус практически не переживал из-за всего этого.
Правда, он не мог сказать того же о своих одноклассниках. Лили Эванс принялась нападать на своих друзей в библиотеке и в общей комнате, требуя от них, чтобы они проверили ее ответы о восстаниях гоблинов восемнадцатого века. Питер теперь, похоже, постоянно бормотал что-то себе под нос, сжимая кулаки. Марлин Маккиннон и Мэри Макдональд, две гриффиндорские первогодки, которых Римус обычно старался избегать, постоянно взрывались истерическим смехом то тут то там. Джеймс и Сириус начали действовать более безрассудно, чем обычно; запускали огненные хлопушки в коридорах и накладывали исчезающие чары на сумки ничего не подозревающих ребят в библиотеке. Римус не мог понять, была это их ответная реакция на общую нервозную атмосферу вокруг, или они просто выпускали свою собственную нервную энергию.
Старшие ученики не проявляли ни капли сочувствия к своим младшим товарищам. Фрэнк Долгопупс раздавал больше отработок в последнюю неделю учебного года, чем за весь год в целом, и даже пригрозил, что заберет пятьдесят баллов у Гриффиндора, если Джеймс и Сириус не перестанут левитировать чернильницы по общей комнате. У Римуса создалось ощущение, что они ещё легко отделались - Беллатрикс Блэк буквально прокляла половину Слизеринцев одним вечером за то, что они слишком громко говорили, пока она повторяла свои записи для сдачи К.О.Т.О.В. (Колдовское Околообморочное Тестирование Обессиленных Волшебников). Они не могли говорить целых три дня - Мадам Помфри пришлось отращивать обратно их языки.
Их первым экзаменом были Чары, что означало хороший старт для Римуса. Им всего лишь нужно было заставить кокос танцевать ирландскую джигу, что лично он считал довольно легким заданием. Он, Джеймс и Сириус справились без каких-либо проблем. Кокос Питера сперва вообще отказывался двигаться с места, затем вышел из под контроля, начав танцевать, и в итоге слетел со стола и разбился о каменный пол.
Трансфигурация прошла почти так же успешно, хотя это был предмет потруднее. Их заданием было превратить жука-рогача в перечницу - Сириусу удалось это за считанные минуты, едва сдерживая свою гордость, когда Макгонагалл прокомментировала, что это был лучший пример мелкомасштабной трансфигурации, который она когда-либо видела от ученика первого года. Перечница Римуса была не так уж плоха, хотя она до сих пор была черной и блестящей, в то время как Сириус каким-то образом умудрился сделать свою стеклянной. Джеймс попытался наколдовать фарфор и, казалось, неплохо справился, пока Макгонагалл не попыталась высыпать немного перца из нее, и перечница не расправила крылья и не вылетела из окна, из-за чего Марлин и Мэри завизжали. Перечница Питера всё ещё сохраняла лапки и рога даже спустя час экзамена.
Травоведение и История Магии оба были письменными экзаменами. Римус поразил самого себя, когда написал самое длинное эссе по истории в классе - ему даже пришлось попросить у Питера, сидящего рядом с ним, дополнительный лист пергамента. По всей видимости, ему было что сказать о восстаниях гоблинов, в конце концов. Зельеварение оказалось легче, чем он ожидал - им нужно было сварить лечебное зелье от бородавок по памяти. У Римуса была замечательная память благодаря годам практики, так что он знал, что все ингредиенты и пропорции он выбрал правильно, пускай даже его навыкам приготовления не хватало точности.
Между экзаменами Римус наслаждался последней неделей свободы, либо бродя по коридорам и дополняя свою карту (когда был один), либо объедаясь мороженым около озера (когда остальные были с ним). Недавно он нашел коридор, который смутно пах шоколадом, но не мог понять, что это значит - это было совсем далеко от кухни.
Теперь дни стали гораздо теплее, и когда наступил июнь, и экзамены подошли к концу, мысли мародеров вновь вернулись к проделкам.
- Это должно быть что-то грандиозное, - уверенно сказал Джеймс. Он всегда делал подобные ненужные заявления в ожидании, пока кто-нибудь другой придумает что-нибудь, чтобы он мог одобрить. - Наше последнее ура.
- Не последнее, - ответил Сириус, вырывая траву. - Мы вернемся через два месяца.
- Вы, возможно, - уныло пробормотал Питер. - А я знаю, что провалил все экзамены.
Джеймс махнул рукой, отмахиваясь от страхов Питера. День был слишком теплым и ленивым, чтобы тратить много времени на то, чтобы его успокаивать. Они расположились на своем новом любимом месте рядом с деревом около озера. Питер сидел в тени, отбрасываемой ветвями, потому что он был бледным и легко сгорал на солнце. Сириус с Джеймсом сняли мантии и закатали рукава своих идеально-белоснежных рубашек, чтобы бороться с жарой. Римус просто лежал на солнце, всё ещё в мантии, чтобы скрыть свои свежие ранения, наслаждаясь теплом, которое грело его ноющие суставы. Ему нравилось это место, потому что Гремучая Ива была у них за спинами, поэтому им не приходилось смотреть на нее.
- У нас остались ещё грязевые бомбы? - спросил Римус, глядя в голубое небо и затем закрывая глаза, чтобы рассмотреть выжженные солнцем узоры на своих веках.
- Да, несколько. Но не достаточно для большого бума.
- Насколько большой тебе нужен?
- Больше, чем грязевые бомбы, - ответил Джеймс, протирая свои очки, что он часто делал, когда думал. - Достаточно большой, чтобы все знали, что это мы.
- Они будут знать, что это мы. Макгонагалл всегда знает, - добавил Сириус, поднимаясь на ноги и бросая камень в озеро. Он отскочил от воды пять раз - у Сириуса великолепно получалось бросать камни. У него была эта плавная грация, которая больше напоминала животную, чем человеческую. Это сводило Римуса с ума - в конце концов, это он был не совсем человеком, но у него была естественная грация червяка.
- Они могут подумать, что это Пруэтты, - возразил Джеймс. - Они весь год нас обходят.
- Ничто не может побить пикси! - возмущенно заявил Сириус. Он бросил ещё один камень. На этот раз после четвертого прыжка длинное серебряное щупальце вылезло из воды и лениво отбило камень назад. Сириус ухмыльнулся.
- Да и чесоточный порошок был довольно хорош, признай это, - пробормотал Римус, проводя ладонью по лицу.
- Определенно, - воодушевленно продолжил Сириус. - Мы обошли их по части изобретательности.
- И грозовая туча! - влез Питер, не желая оставаться в стороне. Они все затихли. Римус сел прямо. Они вообще не обсуждали этот инцидент с января. Питер закусил губу, осознав, что он сказал.