Это был первый раз, когда Сириус не мог ничего ответить. Но опять же, это был первый раз, когда Римус так много ему высказал. Его губы дёрнулись раз или два, будто он хотел что-то сказать, но не мог этого сделать. Римус продолжил собирать вещи.
- Просто подожди, - хрипло сказал Сириус, выходя из комнаты. - Просто подожди и послушай, что он скажет.
========== Второй год: и снова Зельеварение ==========
Несмотря на все свои громкие слова, Римус на самом деле подождал. Он не видел других выходов из этой ситуации - кроме как пойти прямо к Дамблдору и попросить отправить его обратно в приют - да и не то чтобы он знал, где находится кабинет Дамблдора. Он не особо далеко ушёл со своей картой. Его карта… лучше оставить ее в Хогвартсе. Сириус с Джеймсом могут ее закончить.
По крайней мере, он больше не чувствовал себя уставшим. Он, казалось, часами ёрзал на своём чемодане. Подумал было пойти вниз пообедать - но что, если они решат поговорить с ним прямо там, на глазах у всех? Он остался наготове. Всё равно есть не хотелось. Он попытался почитать, но не мог сосредоточиться надолго.
Время от времени его мысли возвращались к их разговору - ссоре - с Сириусом. Он даже не знал, что ему об этом думать. С одной стороны, когда начальный ужас оставил его, он смог понять, что Сириус хотел сделать как лучше. Если он действительно знал обо всём с прошлого рождества, то, скорее всего, он не собирался никому об этом рассказывать. И по крайней мере, он честно предупредил Римуса. Но с другой стороны, слова Римуса тоже были правдой. У Джеймса не возникнет порыва защитить Римуса, просто потому что Джеймс лучший друг Сириуса. Да, конечно, они с Джеймсом были друзьями, но только потому что они жили в одной комнате. Римус не играл в квиддич, не родился в хорошей семье, у него совсем не было денег. Вдобавок ко всему этому - разве идеальная репутация Поттера позволит ему общаться с подобным тёмным существом?
Что касается Сириуса - Сириус даже не мог простить своего собственного брата за то, что его распределили на другой школьный факультет. Если уж семья ничего для него не значила, то с чего бы дружбе чем-то отличаться?
Сразу после колокола, бьющего в четыре часа дня, Римус услышал три пары ног, поднимающиеся по лестнице. Он встал, готовясь к предстоящему разговору. Джеймс зашёл первым. Он выглядел очень серьёзно и почему-то старше их всех. Сириус зашёл вслед за ним с каменным лицом, ни следа от тех эмоций, что Римус видел несколько часов назад. Питер был последним и выглядел - как всегда - крайне некомфортно и не в своей тарелке.
- Здорова, Римус, - сразу же начал Джеймс. Они встали друг к другу лицом. Комната казалась крайне маленькой, даже с открытыми окнами.
- Привет, - ответил Римус, пытаясь смотреть на всех троих одновременно.
- Как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
- Слушай, давай я сразу перейду к делу, ладно? - Джеймс провёл рукой по волосам и нервно сглотнул - Римус видел, как двигается его кадык. - Мы заметили… ну, мы не могли не заметить, что ты часто уходишь. В больничное крыло. Если конкретней, то каждый месяц.
Питер словно чокнутый кивал головой в такт каждому слову, и Римус ощутил прилив ярости из ниоткуда. Он подавил ее и встретился взглядом с Джеймсом. Они итак уже считали его диким животным. Лучше этого не подтверждать.
- Ясно, - угрюмо сказал он.
- Ага, - Джеймс кивнул, будто у них сейчас происходил самый обычный разговор. - Каждый месяц… примерно в полнолуние.
Он сделал паузу, и его слова повисли между ними в воздухе. Римус начал терять терпение.
- Просто скажи уже это, Джеймс.
- Ты-оборотень? - одним словом выдал он и тут же опустил взгляд, будто смущаясь задавать такие вопросы.
Римус бросил взгляд на Сириуса, который всё ещё не сводил с него решительного взгляда. Питер кусал нижнюю губу, переводя взгляд с Римуса на Джеймса и обратно. Римус расправил плечи.
- Да, - он поднял подбородок, словно бросая Джеймсу вызов ударить его. Вообще плевать; он был к этому готов.
Джеймс выдохнул.
- Ладно.
- Что, это всё?
- Да… в смысле, нет… в смысле… чёрт возьми… - Джеймс снова провёл рукой по волосам и беспомощно повернулся к остальным в поисках поддержки.
- Всё нормально, - грубым тоном сказал Римус. - Вы меня больше не увидите, я уеду. Просто дайте сходить и сказать Макгонагалл.
- Уедешь?! Куда уедешь?!
- Наверное, обратно в приют, - как будто ему было ещё куда идти!
- Ты не можешь уехать из Хогвартса! - теперь Джеймс ещё больше разволновался, его очки сползли на кончик носа, и он даже не заметил.
- Я не смогу остаться, если все узнают, - как можно спокойней объяснил Римус.
- Но мы же никому не скажем! - вдруг воскликнул Питер. Римус удивленно на него посмотрел, затем на Сириуса, затем на Джеймса. Последний кивнул головой.
- Не скажем, - подтвердил он.
Римус покачал головой, не позволяя себе даже думать об этом - даже надеяться. Надежда никогда не приводила ни к чему хорошему; если он хоть что-то знал в этом мире, так это эту простую истину. Это правило было начертано на его коже толстыми серебряными линиями.
- Это не какая-то игра. ‘Кто сохранит секрет’ или ещё чего. Если узнают другие люди, мне придётся уехать. Всё может быть даже хуже, они могут… - он не договорил. Какой в этом смысл?
- Мы этого не допустим, - наконец подал голос Сириус, осторожно делая шаг вперед. - Не допустим же? - он повернулся к Питеру и Джеймсу у себя за спиной. Они оба выглядели очень серьёзно и очень напуганно, но они оба очень уверенно покачали головами.
- Доверься нам, - сказал Джеймс. - Пожалуйста?
***
Он согласился дать им месяц. Или это они согласились дать ему месяц - он не был уверен. Было непонятно, кто кого считал более опасным. Сначала это была сплошная агония - каждый момент был наполнен неловкостью и новым видом смущённости, которой никогда не было между ними раньше. Они считают меня монстром, твердил голос в голове Римуса, снова и снова, они думают, я убью их всех во сне, они думают, что я - зло.
И на самом деле, когда он подумал об этом, он осознал, что до сих пор ничего не доказывало, что он им не являлся. Уже какое-то время ему было ясно, что его состояние будет меняться по мере его взросления, но он понятия не имел, насколько далеко это зайдёт. Возможно, однажды он пересечёт эту грань; возможно, так ему было суждено.
Они не говорили об этом целую неделю. Ни слова, ни единого шёпота. Римус был уверен, что его завалят вопросами; особенно Сириус, но, видимо, он так грубо себя повёл, когда они говорили с ним, что никто не хотел снова поднимать эту тему. Перед всеми остальными они вели себя как обычно - Джеймс был громким и чересчур уверенным в себе, Сириус стрелял остроумием и высокомерием, Питер обожанием и неуверенностью. Но когда они были вместе без лишних глаз, они вчетвером просто молчали, задумчиво и слишком вежливо. Ночные совещания Джеймса и Сириуса стали случаться чаще обычного.
Неожиданно, но, наверное, неудивительно, в конце концов заново объединил мародеров не кто иной, как Северус Снейп.
Естественно, это случилось во время урока Зельеварения. В этом семестре они приступили к приготовлению зелья ‘приятных сновидений’, которое занимало несколько недель.
- Вам придётся регулярно приходить сюда по вечерам и проверять прогресс вашего зелья - я буду отмечать частоту вашего появления здесь и участие в приготовлении зелья. Таким образом, вам лучше разделиться по парам, чтобы делать это по очереди, - объявил Слизнорт.
За этим последовал привычный гомон и шум, когда все ученики принялись выбирать себе партнёров. Римус как обычно смирился с тем, что ему придётся объединиться с Питером. Но сквозь всю болтовню вдруг снова раздался голос Слизнорта.
- Нет-нет! Я свой урок выучил, - он многозначительно посмотрел на мародеров. - Вы не можете выбирать тех же партнёров, что и в прошлом году.
Сириус с Джеймсом посмотрели друг на друга, затем на Питера и Римуса, оценивая каждого. Римус скривился.