– О нет! – сказал Римус, возможно, слишком поспешно.
Грант засмеялся и положил руку ему на плечо.
– Это его первый раз. Привёл его сюда на день рождения.
– О, с днём рождения! – широко улыбнулась она. – Мы обязаны сыграть для тебя песню чуть позже – иди и скажи диджею, ладно, сладкий?
– Эм, ладно, – кивнул Римус, не планируя ничего подобного.
– Увидимся, мальчики, – подмигнула драг-квин и уплыла от них прочь по танцполу.
– Не так уж и плохо прошло, да? – сказал Грант. – К июлю ты будешь готов маршировать на прайд-параде.
– Не уверен насчёт этого… – засмеялся Римус.
Он ещё какое-то время смотрел на танцпол. Драг-квин разговаривала с ним так, будто он был тут к месту. И вместо того, чтобы смутиться ещё больше, он действительно почувствовал себя чуть счастливее – здесь все были довольно дружелюбными, никто не грубил, не язвил. Он наблюдал за парой, которая целовалась посреди танцпола – они вообще не сдерживались, тиская друг друга за все места – и люди вокруг только ликовали.
Он вспомнил, как его друзья ликовали, когда Мэри и Сириус целовались в общей комнате Гриффиндора, столько лет назад – и тогда тоже был день рождения Римуса, а ещё день первого поцелуя Римуса и Сириуса, который случился в тени. Практически все их поцелуи были скрыты, потому что глубоко внутри они оба знали, что никто не хотел видеть это . Не в семидесятых, не в Хогвартсе.
У Римуса возник внезапный порыв сделать что-то похожее, здесь, у всех на виду, где все их увидят, и никто не нахмурится и не скажет ничего плохого.
Только вот он ещё не был достаточно смелым для публичных поцелуев, даже в свой огромный возраст (почти) тридцать один. Так что он лишь протянул руку и взял ладонь Гранта в свою, прямо на барной стойке. Грант с удивлением моргнул, но затем его лицо осветилось так великолепно, что все остатки нервозности безвозвратно покинули Римуса. Иногда он забывал, что у Гранта тоже есть чувства, что звучало так бессердечно, но это происходило только из-за того, что Грант так редко жаловался. Счастье смотрелось на нём так хорошо, что Римус дал себе обещание усердней над ним работать.
Они задержались ещё ненадолго, пока Римус не допил свою колу. У него не было желания танцевать (хотя к нему подходили несколько человек, приглашая его присоединиться), но этот опыт был не так ужасен. Так он и сказал Гранту, который засмеялся.
– А я тебе говорил! Спасибо, что пошёл, дорогой, я знаю, что это не просто.
– Это проще благодаря тебе, – мягко сказал Римус – удивляя самого себя. Грант выглядел так, будто его застали врасплох, и он снова взял Римуса за руку.
– Чёртов обольститель, – смущённо сказал он. – Пойдём, тебя дома в холодильнике ждёт шоколадный торт, можешь задуть свечи, и мы будем целоваться в темноте.
Римус улыбнулся в ответ.
– Звучит идеально.
Он заскочил в туалет перед уходом. Он мог бы подождать до дома, они жили прямо за углом, но он чувствовал, что это его последний тест на храбрость.
Туалеты были общие, и Римус решил, что это было логично, пусть и немного неловко – по крайней мере, здесь не было никаких девушек. Он сходил в туалет как можно быстрее, пытаясь игнорировать звуки и запахи секса, исходящие из кабинок. Он как раз мыл руки, когда дверь распахнулась, и кто-то приблизился к нему со спины. Он с удивлением развернулся и увидел незнакомца.
– Что…
Мужчина широко ухмыльнулся, показывая зубы. Он облизнул губы и принюхался, и затем Римуса осенило – знакомый запах, моментальная связь, отсутствие уважения к личному пространству. Оборотень.
– Я учуял твою магию, – сказал мужчина низким голосом. – Вкусно. Не видел здесь раньше тебя…
Он не был таким высоким, как Римус, и он был довольно тощим, в облегающей белой рубашке. У него были длинные пламенно-красные волосы, идеально прямые, и холодные голубые глаза. Запах земляной естественной магии волнами исходил от него, из-за чего Римуса повело, кровь закипела в венах и артериях будто эликсир.
– Привет…
Незнакомец снова принюхался.
– Из какой ты стаи? Ты пахнешь как Сивый…
Римус возмутился при мысли, что в нём может быть хоть что-то от Сивого, но просто покачал головой.
– У меня нет стаи.
– Смело с твоей стороны… Не переживаешь, что тебя поймает министерство?
– Что насчёт тебя? С кем ты? – на один момент Римус понадеялся, что он из стаи Кастора – он отчаянно хотел узнать, как они там все поживают, но незнакомец лишь пожал плечами.
– О, мы перебегаем туда-сюда. Ты о нас точно не слышал.
– Но ты знаешь Сивого.
– О да, – он приспустил рубашку в районе воротника, обнажая огромный шрам от укуса, который был слишком знаком Римусу. – У нас долгая общая история, у нас с ним…
– На войне ты…
– Ха, я тогда был совсем щенком, – выгнул бровь оборотень. Его кожа была такой бледной, что его шрамы напоминали серебряные линии, такие же жемчужные, как лунные лучи. – Но на следующей войне… на следующей войне мы будем готовы.
– Не будет никакой следующей войны, – сказал Римус. Он прижался спиной к раковине, оборотень поставил руки с обеих сторон от Римуса. Он был в ловушке, но он не пытался вырваться, пока что нет. – Волдеморт умер.
– Ммм, некоторые так говорят… – ухмыльнулся оборотень. Он склонился ближе и провёл языком за ушной мочкой Римуса. Из-за этого он содрогнулся всем телом и сдержал хнык. Мужчина прижался к нему и прошептал: – Но я слышал, что какая-то его часть до сих пор жива. Леса говорят о древней магии, о проклятой крови… тёмный лорд собирает силы…
– Нет… – Римус покачал головой. Он попытался оттолкнуть его, но у него получилось лишь потереться телами друг о друга. Он знал, что это всё ложь, и он знал, что этот мужчина был проблемой, но боже, его запах был таким тяжёлым, и тело его не слушалось; оно хотело только одного.
– Пойдём, – шептал оборотень, его дыхание жаром обжигало щёку Римуса. – Никаких больше разговоров о войне, это пока что не наша забота… я хочу насладиться тобой. Ты живёшь где-то рядом? Мы можем пойти, куда захочешь – это будет так хорошо, луна только растёт…
Римус снова покачал головой, как будто таким образом он мог избавиться от тумана феромонов, затопивший его разум.
– Я здесь не один, – выдохнул он.
– Приводи его тоже, если хочешь… – засмеялся волк. – Я готов поделиться.
– Н-нет, мне нужно идти… – Римус использовал последние толики своей воли, чтобы выпутаться из объятия незнакомца и поспешить обратно к бару, чувствуя взгляд волка, прожигающий его затылок.
Он нашёл Гранта, схватил его за рукав рубашки и зашипел:
– Нам нужно идти домой.
– А? Ты в порядке, что-то случилось?
– Нет… эм… я просто хочу пойти домой. Я хочу отвести тебя домой, – он встретился взглядом с Грантом, до сих пор держа его за руку, и задумался, может ли Грант тоже это чувствовать, этот жар, эту нужду. Сириус всегда чувствовал, но, возможно, нужно быть чувствительным к магии? Римус сфокусировался на своём накале и постарался спроецировать его во внешний мир. Ресницы Гранта дрогнули, его зрачки расширились, тёплый румянец пополз по его шее.
– Ну ладно, – он одним глотком допил свой напиток, и они ушли, выбегая на многолюдную улицу вместе, рука в руке.
Комментарий к 1991 год
Песня в начале – ‘Sexuality’ исполнителя Билли Брэгг.
Британское правительство впервые признало дислексию в 1987 году, но это очень долго распространялось по системе до обычных школ.
========== Лето 1993 года ==========
I stumbled out of bed
I got ready for the struggle.
I smoked a cigarette
And I tightened up my gut
I said this can’t be me; must be my double
And I can’t forget (I can’t forget)
I can’t forget but I don’t remember what.
Я сполз с кровати,
Я приготовился к борьбе.
Я выкурил сигарету
И затянул пояс.
Я сказал, что это не могу быть я;
Должно быть, мой двойник.
И я не могу забыть (я не могу забыть),