- Ну да, - нахмурился Римус. Он думал, что они знали об оборотнях гораздо больше него, учитывая, что они росли в волшебном мире, поэтому он был удивлен, что они не знали о боли. Очень долгое время боль была единственным, что он знал.
К его радостному удивлению, Джеймс и Сириус решили остаться с ним в больничном крыле на весь оставшийся день. Они сыграли парочку громких партий взрывающихся карт, пока Мадам Помфри не приказала им сбавить обороты, тогда они переключились на игры в фигурки. С приближением вечера они не пошли на ужин, а решили поужинать той же больничной едой, что и он.
Для них это не было чем-то особенным - Джеймс и Сириус относились к этому, как к обычному дню; больничная постель лишь стала продолжением их спальни. А для Римуса же это было всем на свете - это было то время, которое без его друзей было бы проведено в тревожности и одиночестве. Это было самой близкой вещью к семье, что он только мог представить.
В конце концов, Макгонагалл пришла и прогнала их из больничного крыла, готовая проводить Римуса в его хижину. Он покорно пошёл за ней с мягкой улыбкой на губах и откликом смеха в ушах. Обезболивающее зелье Мадам Помфри не оказало никакого эффекта - но обращение всё равно показалось Римусу чуть более лёгким.
***
Джеймс и Сириус пришли к нему первым делом на следующее утро. Римус дремал в своей кровати с того момента, как его привели обратно в замок на рассвете. У него болело лицо, и он знал, что дело было не во вчерашнем проклятии. Мадам Помфри оставила карманное зеркало на прикроватной тумбочке стеклом вниз, но он был слишком уставшим, чтобы посмотреться в него. Его разбудил резкий вздох либо от Джеймса, либо от Сириуса. Когда он открыл глаза, они оба уже успели вернуть своим лицам радостное стоическое выражение.
- Ты как, друг? - спросил Джеймс с несмелой улыбкой на губах, будто обращаясь к ребенку.
- Нормально, - прохрипел Римус, подтягиваясь, чтобы сесть прямо. Должно быть, всё было плохо. Он поднял тяжёлое зеркало и повернул его к своему лицу. А.
Порез уже выглядел полу-зажившим благодаря Мадам Помфри, но всё ещё неприятно удивил Римуса. Твёрдая черная кровь засохла на ране, переходя в чувствительную красную кожу. Порез тянулся от внутреннего угла одного глаза через его переносицу до самого края противоположной щеки. Он ничего особо не помнил, но выглядело так, будто он практически разорвал свое лицо на две части.
- Мое хорошенькое личико, - слабо выдал он, пытаясь сказать это с сарказмом, но чувствуя себя ужасно. Теперь все всё узнают. До этого времени он мог прятать свои самые кошмарные шрамы под мантией, но теперь он понимал, что это лишь дело времени перед тем, как его удача закончится.
- Всё не так плохо, - быстро сказал Джеймс. - Я уверен, всё заживет очень быстро…
- Как ты… - начал Сириус, но был прерван Мадам Помфри, которая подлетела к ним как грозовая туча.
- Вы двое снова вернулись! - они резко отступили назад, будто опасаясь ее, проявляя уважение, которое они никогда не показывали перед Макгонагалл. Медсестра задвинула занавески вокруг постели Римуса прямо перед их носами. - А, ты уже посмотрел, да? - теперь она уже обращалась к Римусу гораздо более ласковым тоном. - Я знаю, что выглядит не очень, но он побледнеет, как и все остальные. Его почти не будет видно к новому году.
Римус почему-то ей совсем не поверил - даже его самые незаметные шрамы до сих были очень заметны. Она осмотрела рану и намазала ее очищающей мазью.
- Возьми это с собой, - приказала она и протянула ему банку. - Намазывай по утрам и вечерам. Тебе всё ещё больно?
Он покачал головой. Она скептически цокнула языком.
- Ну, пускай и так. Рана может чесаться, пока будет заживать. Может, попробуем остричь тебе ногти перед следующим полнолунием? Хотя, наверное, когти всё равно вырастут, - с негодованием вздохнула она. - Наверное, твое лицо до сих пор чесалось, даже после того, как мы убрали опухоль, отсюда и порез.
- Да всё нормально, - отмахнулся от нее Римус. Он прекрасно помнил о своих друзьях за занавеской и хотел, чтобы она поскорее ушла. - Можно мне уже идти? Я нормально себя чувствую.
- Разве ты не хочешь ещё немного поспать?
- Нет, - он яростно покачал головой. - Я хочу есть. Я хочу пойти на завтрак, - он знал, что это сработает; она всегда заставляла его есть больше.
- Ну… хорошо. Одевайся и топай.
Сириус был очень тихим за завтраком, позволяя Римусу и Джеймсу поддерживать разговор - они не особо к этому привыкли. Как только они наелись до отвала, они поднялись наверх, чтобы собрать вещи, потому что Сириус и Римус откладывали это до последнего. Джеймс, разозлённый их отсутствием дальновидности, ушёл в кабинет Макгонагалл, чтобы проверить, готово ли всё к их путешествию, оставляя их одних.
Римус собрал несколько вещей - он не подготовил другим никаких подарков, и он заставил их всех пообещать, что они тоже не станут ему ничего дарить. Это было бы несправедливо. Надзирательница заранее отправила ему небольшую посылку, и на этом в принципе и всё. Он сложил немного одежды - другие наверняка будут ходить в мантиях дома, но единственная мантия, которая была у Римуса, это его школьная форма (и он не был до конца уверен, была ли она его, или он просто ее одолжил у школы), поэтому он просто взял с собой свою маггловскую одежду.
Закончив с этим, он повернулся и увидел, что Сириус стоял прямо у него за спиной и выглядел даже хуже, чем прошлым днём.
- Что такое? - удивлённо спросил Римус.
- Это я виноват, - ответил Сириус странным безэмоциональным голосом. - Я слышал, что сказала Помфри.
- М?
- Твое лицо… я проклял тебя, и потом, когда ты обернулся, ты захотел почесать его…
- А, - Римус смущённо поднял руку к своему лицу. Сириус отвел взгляд. - Ты совсем в этом не виноват, - неловко сказал Римус. - В смысле… у меня же по всему телу шрамы. Рано или поздно они бы появились и на лице.
- Почему ты это делаешь?
Сириус уже спрашивал его это раньше, разглядывая его старые шрамы. На этот раз Римус видел, что он действительно понял, что он спрашивает. Но у Римуса всё равно не было ответа на этот вопрос.
- Я не знаю. Я не помню.
- Ты вообще ничего не помнишь?
- Ну, не совсем. Я знаю, что я всегда голодный - как будто я всю жизнь голодал. И всегда злой.
- Из-за чего?
Римус покачал головой.
- Просто злой.
- Мне так жаль, Римус, - Сириус снова выглядел грустным. Римус не мог этого вынести.
- Ой, заткнись, - полушутя сказал он. - Ты бы не подумал дважды, перед тем как проклясть Джеймса или Питера.
- Да, но ты…
- Не говори этого, - он боялся, что это могло случиться. - Пожалуйста, не обращайся со мной, будто я больной, или другой, или ещё какой-то не такой. Это всего лишь одна ночь в месяц. Если я буду тебя бить, то тебе можно меня проклинать в ответ, ладно?
- То есть ты планируешь снова меня бить?
Римус кинул в него носок.
- Если ты не разберёшься с этими грёбаными громовещателями, то вполне возможно.
***
Путешествие с помощью дымолётного порошка было такой ерундой по сравнению с тем, что твой позвоночник менял форму каждый месяц, так что Римус даже не понял, из-за чего поднимался такой шум. Он вторым после Джеймса ступил из камина в гостиную Поттеров. Стряхнув порох со своих плеч, он быстро отошёл с засыпанного коврика, чтобы освободить место для Сириуса, и наблюдал, как Джеймса утянули в крепкое объятие оба его родителя.
Мистер и миссис Поттер были гораздо старше, чем представлял себе Римус, у них обоих были добрые, счастливые лица, которые были очень похожи чертами на лицо их сына. Волосы мистера Поттера были белыми как снег, но торчали в разные стороны точно так же, как у Джеймса. У миссис Поттер была его победная улыбка и тёплые карие глаза. Они оба обняли Сириуса тоже, пока Римус вжался в стену, чувствуя себя не в своей тарелке.
Наконец миссис Поттер повернулась со своей солнечной улыбкой к нему. К счастью, она не попыталась обнять и его, наверняка чувствуя его дискомфорт. Она просто ласково ему кивнула.