- Ты такой милый, Римус, - одним вечером сказала Мэри в своей привычной прямолинейной манере, пока они все возвращались в общую комнату. - Марлин и Лили сильно тебя боялись на первом году.
- Что?! - Римус чуть не уронил свои книги от удивления.
- Мэри, не обязательно быть такой грубой! - шикнула Марлин.
- Но ты, и правда, был довольно агрессивным, - объяснила Лили. - И Джеймс всем рассказывал, что ты очень буйный, и что ты состоишь в преступной банде.
Римус прыснул от смеха.
Когда они зашли в общую комнату, они быстро заметили Сириуса, Джеймса и Питера в углу, которые склонили головы над огромной толстой книгой. Марлин и Мэри захихикали, увидев их, и убежали наверх. Лили обменялась с Римусом понимающим взглядом и последовала за ними.
Мародеры подняли головы, когда он к ним подошёл, и Питер очень ‘незаметно’ прикрыл страницу из книги, которую они читали, листом пергамента.
- Вы как, ребят? - спросил Римус, наклоняя голову. - Что вы делаете?
- Ничего! - громко сказал Джеймс. - Где ты был?
- В библиотеке, - ответил Сириус, прежде чем Римус даже успел открыть рот. - Со своим фан-клубом.
Римус усмехнулся.
- Отвали, Блэк, я вижу, когда ты завидуешь, - он решил не говорить своим друзьям, что они нравились Марлин и Мэри. Их эго могут не выдержать и раздуться так, что лопнут. Да и всё равно он не хотел менять тему разговора. - Серьёзно, что вы там прячете?
Все трое виновато переглянулись между собой, и Римус почувствовал укол обиды. Они задумывали что-то без него - мог бы и догадаться. Наверное, это было справедливо - он так долго отказывался принимать участие в их пранках, что теперь они вообще больше не хотели с ним делиться.
- Твой день рождения! - вдруг выпалил Питер. - Он скоро наступит!
- Ну да, - Римус непонимающе почесал затылок. - На следующей неделе.
- Мы планировали сюрприз! - широко улыбнулся Питер, очевидно очень довольный собой. От внимания Римуса не ускользнул раздражённый взгляд Джеймса, и он сразу понял, что Питер соврал. Ну и ладно. Раз они не хотели ему говорить.
- О, понятно, - он сглотнул и выдавил улыбку. - Ну, тогда лучше вам не планировать позорить меня перед всеми, как в прошлом году.
- О, нет, ни за что! - ухмыльнулся Сириус и поднялся на ноги, прижимая книгу к груди и пряча название. - Разве мы из тех друзей, которые захотят позорить тебя, Люпин?
- Ну, вообще-то, да, - медленно кивнул Римус, прищурившись. - Никакого пения. Никаких больших вечеринок. Вообще ничего, из-за чего…
- …у тебя могут быть неприятности, мы знаем, - закончил Джеймс, тоже поднимаясь на ноги. - Эй, почему бы нам не пригласить твоих новых друзей, а? Будет не лишним пообщаться с противоположным полом, ты так не думаешь?
- Конечно, - Сириус взмахнул волосами. - Хотя звучит так, будто ты больше хочешь застать Эванс один на один.
- Да как ты смеешь, - ответил Джеймс, его щёки слегка розовее обычного.
***
- Так если ты не в преступной банде, - вслух размышляла Мэри спустя несколько дней. Они проверяли друг у друга эссе по Травоведению, и так как Мэри читала быстрее всех, она уже закончила. - Откуда у тебя все эти порезы и синяки?
- У меня есть кролик, - ответил Римус, всё ещё читая эссе Марлин. - У него дряной характер.
Лили усмехнулась ему.
- О, правда? Я думала, ты из приюта?
- Из приюта, - согласно ответил Римус. - Но нам можно заводить питомцев, - это даже отчасти было правдой - какое-то время у них была золотая рыбка, пока аквариум не перевернул мальчик постарше в приступе ярости.
- Из приюта? - подняла голову Мэри. - Ты тоже магглорождённый?
- Нет, - быстро ответила Марлин. - Люпин - это фамилия из волшебного мира… твой отец? - она посмотрела на него для подтверждения. Он кивнул, немного обескураженный.
- Да, откуда ты знаешь?
- Я видела это имя на трофее.
- На… трофее?
- Ага. Не помню, за что… мне кажется, он был около общей комнаты Когтеврана.
- А… понятно, - он ни разу даже не взглянул ни на один из трофеев, кроме Кубка Квиддича, на который Джеймс пускал слюни хотя бы раз в неделю. Его вдруг переполнил внезапный порыв рвануть в коридор Когтеврана, и он отложил эссе, которое читал.
Лили смотрела на него.
- Иди, Римус, - тихо сказала она, забирая у него пергамент. Мэри и Марлин тоже смотрели на него, немного с долей жалости. Они кивнули. Он практически сорвался со своего места.
Он совсем не знал, что он ожидал увидеть. Он даже не мог читать первые несколько секунд; настолько у него перехватило дыхание от быстрого бега по трём лестничным пролётам. Подставка была сделана из красного дерева и стекла, которое регулярно мыл Филч - или домашние эльфы, наверное. На ней было много трофеев и наград за различные достижения. Чемпион по Магическим Шахматам, Победитель Турнира Трёх Волшебников, Финалист Соревнования на Лучший Пузырь из Жвачки.
И вот Римус его увидел. Большая золотая статуэтка, изображавшая волшебника с поднятой палочкой в довольно глупой позе, будто он держал теннисную ракетку. Лайелл Люпин, Чемпион Хогвартса по Дуэли, 1946 год.
Он очень долго смотрел на нее, читая и перечитывая снова и снова. Он пытался рассуждать логически. Это только подтверждало то, что он уже знал. Его отец учился в Когтевране - Макгонагалл сказала ему это ещё на первом году обучения. Он был хорош в дуэлях - исключительно хорош, по всей видимости. И Слизнорт, и старый пьяный Дариус сказали ему то же самое. На самом деле, этот трофей лишь подтверждал, что его отец учился в Хогвартсе - что он был своим в Хогвартсе. Наверняка прикасался к этому самому трофею. Римус прижал ладонь к стеклу, будто он мог протянуть сквозь него руку и сжать статуэтку.
========== Второй год: Тринадцать ==========
Суббота, 10-ое марта, 1973 год.
Мародеры не могли быть счастливее, чем в тот момент, когда узнали, что день рождения Римуса в этом году выпал на субботу. Этот факт, по их мнению, открывал доступ ко всевозможным развлечениям, которые не были бы доступны в простой будний день.
С приближением знаменательного дня Римусу всё больше приходилось игнорировать их насмешки и намёки по поводу предстоящей вечеринки. Ему было всё равно, что они там задумали, он им доверял - да, они, без сомнения, выставят полнейшими дураками себя, но ещё ни разу они не смеялись за счёт Римуса, делая его козлом отпущения. Всю прошедшую неделю Джеймсу постоянно приходили странные мятые упаковки в коричневой плотной бумаге, и Римус лишь надеялся, что это не подарки для него - он никогда в жизни не сможет отплатить тем же.
Римус много думал о тринадцатилетии - особенно о том, как быть тринадцатилетним волшебником с небольшой пушистой проблемой. Наличие трофейной подставки у Когтеврана принесло странные изменения в его мысли. Он всегда считал, что довольно неплохо знает, кем является - ребёнок из приюта, бедный, немного тощий, злой, плохой, весь в шрамах, тупой, когда дело касалось школы, но достаточно умный там, где надо. Конечно, учёба в Хогвартсе внесла в это свои коррективы - может, он был не таким уж и тупым, пусть даже он всё ещё был уверен во всём остальном.
Его отец был по-настоящему умным. Он же учился в Когтевране, в конце концов. Распределяющая шляпа тоже думала, не отправить ли его в Когтевран, но передумала. В то время для него это ничего не значило, но теперь он не мог перестать об этом вспоминать. Что, если бы его распределили в Когтевран? Узнал бы он больше о своём отце? И о себе самом?
Что, если бы его отец не убил себя? Что, если бы его не укусили? ‘Что, если’ было очень опасной игрой.
Ночью перед своим днём рождения Римусу приснился сон, который он уже очень давно не видел.
Он лежит в кровати в небольшой бледно-голубой комнате. Сейчас лето, и окно открыто нараспашку; шторы раздуваются до середины комнаты. Окно просто огромное - достаточно большое, чтобы взрослый мужчина мог пролезть в него. Римус очень маленький. Он очень напуган.