– Это дело рук одной злодейки, которая захотела заполучить твоего жениха. Но не переживай, он ей не достался. Я слышал, что твои парень до сих пор не теряет надежду спасти тебя, – поведал Федерико, стараясь утешить Марию.
– Значит, это Джонни вас прислал? – обрадовалась она.
– Нет, милая, – вздохнул старый алхимик. – Он с нами не знаком. Мы прилетели сюда на хитроумном устройстве для того, чтобы спасти мою дочь Изабеллу. Она так же, как и ты, оказалась жертвой лживого доноса. Но мы спасем и тебя тоже, Мария. Ведь невозможно допустить, чтобы двух ни в чем не повинных людей приговорили к смертной казни.
С этими словами Федерико пожал руки обрадованной девушке и пообещал вскоре ее освободить.
Алладин направил коврик к следующему окну, которое находилось с северной стороны. Лунный свет едва-едва касался его треугольников. Приблизившись вплотную к ним, Федерико тихонько постучал по камням и попросил откликнуться того, кто сидел в темнице. В ответ раздались какое-то злобное рычание и стук. Потом шаги. То стук, то звук шагов. Умный ученый сразу догадался, что кто-то идет, опираясь на палку. «Неужели Изабеллу пытали?» – ужаснулся он.
В эту минуту в окне показалось перекошенное злобой лицо с красной повязкой на лбу. Увидев Федерико, узник еще больше осклабился и вдруг начал яростно колотить деревянной палкой по окну, целясь в алхимика. При этом узник издавал грозный рев и прямо-таки змеиное шипение. Было совершенно очевидно, что говорить с этим человеком нет никакой возможности. Вероятно, он сидел в камере много лет и в конце концов лишился рассудка. Это еще раз подтверждало, как страшна тюрьма Дардиллия. Друзьям захотелось как можно скорее найти Изабеллу. С трепетной надеждой они полетели к следующему окну.
Третье окно выходило на восток. Оно было залито лунным светом. Спасатели заглянули в камеру, которая была превосходно освещена, и увидели прекрасную девушку с длинными белокурыми волосами и смуглым личиком, которая спала прямо на полу. Постелью ей служила охапка гнилого сена, а одеждой – длинная рубаха из грубой шерсти. Стены камеры казались скользкими и зеленоватыми от плесени. С потолка свисали огромные гирлянды паутины, а по полу там и сям сновали огромные, величиной с кошку, крысы.
– Изабелла! – выдохнул Федерико, и глаза его моментально наполнились слезами. – Доченька моя! Что они с тобой сделали!
Из еще крепкого на вид человека ученый вмиг превратился в дряхлого старика и беззвучно зарыдал. Диего потрясенно молчал и не отводил глаз от лица своей возлюбленной.
Спящая словно почувствовала, что на
нее смотрят, приоткрыла глаза и осмотрелась по сторонам. Друзья заметили, что она с опаской стала всматриваться в дальний верхний угол камеры, словно оттуда исходила какая-то невидимая угроза. Потом Изабелла перевела взгляд на окошки и тихо вскрикнула. Она моментально вскочила с пола и подбежала к нежданным гостям.
– Отец! Диего! – Изабелла просунула через нижние треугольники обе руки и старалась дотянуться до своих любимых.
Алладин сжал коврик за уголки и подогнал вплотную к башне. Федерико, смеясь от счастья, гладил свою дочь по руке и говорил:
– Все будет хорошо, милая. Мы очень скоро вызволим тебя отсюда. Нам помогут вот эти милые молодые люди. Познакомься, это Алладин, а это Жасмин. Они прибыли к нам издалека и непременно вызволят тебя из беды. Я тебе все потом объясню. У нас очень мало времени. Стражники могут с минуты на минуту подняться и поднять тревогу.
– Милая моя Изабелла, – сказал Диего, любуясь своей подругой, – расскажи нам поскорее, что тебе известно об этой крепости? Ты разговаривала здесь с кем-нибудь? Приходит ли сюда кардинал?
– Нет, Диего. Кардинал здесь не был ни разу. Но есть другая напасть. Похоже, что в этой башне хозяйничают не только крысы, но и привидения. Одно из них является ко мне почти каждую ночь из одного и того же места, – и Изабелла показала в дальний верхний угол темницы. – Оно чем-то похоже на человека, но только без рук, без ног и без головы. Словно сама белая одежда двигается и разговаривает. Оно угрожает мне и без конца спрашивает, где я спрятала философский камень и куда исчез мой отец. Иногда мне кажется, будто это голос не привидения, а живого человека. Уж очень часто он издает такой звук, словно шмыгает носом. Но ведь оно появляется и исчезает совершенно беззвучно, а камера все время закрыта. Я слышу, как храпит стражник, прислонившись к моей двери. Значит, ее не могли открыть.
– Вероятно, это привидение свело с ума несчастного в соседней камере, – подала голос Жасмин.