Среди маленьких солдат был один чудной парнишка, которого все называли Хитрюга Кик. Капитан Хитрюга Кик все делал по-своему. Мы остановились у обочины и стали ждать, а капитан Хитрюга Кик зашел в лес и повернул налево, чтобы отрезать беглецам путь в деревню. Хитро придумано. Но вдруг мы услышали взрыв, и Кик закричал. Мы прибежали к нему. Он подорвался на мине. Зрелище было удручающее. Кик визжал как свинья, которую режут. Звал маму, звал папу, ругался и плакал. Правая нога у него превратилась в месиво и держалась на лоскутке кожи. Смотреть было страшно. Он весь был в поту, он скулил: "Я сейчас сдохну. Сдохну, как муха". Нерадостно было видеть, как такой вот парнишка собирается на тот свет. Мы наспех соорудили носилки.
Кика отнесли в деревню. Среди солдат был один бывший фельдшер. Он решил, что раненую ногу надо срочно ампутировать. Кика уложили на солому в одной из хижин. Троим здоровым парням с трудом удавалось держать его. Он орал, отбивался, звал маму, но несмотря на это ему отрезали ногу до колена. Да, до самого колена. Ногу бросили собаке, которая пробегала мимо. А Кика прислонили спиной к стене хижины.
А затем мы начали обыскивать хижины. Одну за другой. И очень основательно. Жители разбежались еще раньше, когда услышали непрерывные автоматные очереди, которыми мы оглашали лес. Мы были голодны, надо было найти еду. Мы увидели цыплят, погнались за ними, поймали, свернули им шеи и зажарили на углях. По деревне бродили козлята. Мы и их убили и зажарили. Мы брали все, что только можно было жевать. Аллах не оставляет без пищи ни один рот, созданный им.
Мы обшаривали все углы и закоулки. Мы думали, что в деревне никого не осталось, совсем никого, но, к нашему изумлению, обнаружили в кустах двух славных малышей, которых мама не успела захватить с собой, когда убегала без оглядки (то есть поспешно и не раздумывая, как объясняет "Ларусс"). Она упустила их, и они спрятались за изгородью, в кустах.
Среди маленьких солдат была одна девочка по имени Фати. Как все девочки-солдаты, Фати была очень злая, чересчур злая. Как все девочки-солдаты, Фати злоупотребляла гашишем и постоянно ходила обкуренная. Она вытащила малышей из их укрытия за изгородью. И велела им показать, где у жителей деревни спрятана еда. Но дети не понимали, чего от них хотят, они вообще ничего не понимали. Они были еще слишком малы: шестилетние ребятишки, близнецы. Фати решила их припугнуть. Она хотела выстрелить в воздух, но она была совсем обкуренная и прошила малышей автоматной очередью. Один умер сразу, другой был ранен. У Фати вырвали из рук автомат. Она разрыдалась. Нельзя причинять зло близнецам, особенно детям. Ньямы близнецов, особенно детей, очень свирепые ньямы. Они никогда не прощают (ньямы - это души умерших, их тени, жаждущие возмездия). Это было большое, очень большое несчастье. Теперь ньямы маленьких близнецов будут гнаться за Фати, будут преследовать ее по всей окаянной стране Либерии, где бушует межплеменная война. Фати была обречена: ей предстояло умереть ужасной смертью.
Якуба сказал Фати, что амулеты больше не смогут ее защитить: они потеряли силу, это сделали ньямы маленьких близнецов.
Фати плакала горючими слезами, плакала как сопливая девчонка; она хотела, чтобы ей дали новые, сильные амулеты. Но сколько бы Фати ни плакала, она все равно была обречена; ведь она осталась без амулетов. Вот такая история.
После того как мы совершили такую глупость, убили двух невинных детей, нам нельзя было оставаться в этой деревне. Надо было уходить оттуда по-быстрому, ньона-ньона (это слово есть в "Словаре лексических особенностей", означает быстро-быстро). Мы прислонили Кика к стене хижины и быстро стали топтать дорогу.
Мы бросили Кика на милость людей, жителей деревни, а Сару оставили диким зверям и насекомым. Кому из двоих повезло больше? Конечно не Кику. Так всегда бывает во время межплеменной войны. Звери относятся к раненым лучше, чем люди.
Ладно! Поскольку Кик должен был умереть, можно считать, уже умер, полагается произнести над ним надгробное слово. И я сделаю это, потому что Кик был славным парнишкой, а его жизненный путь оказался недолгим (жизненный путь - это срок, который каждый человек проводит на земле, так сказано в "Ларуссе").
В родную деревню Кика межплеменная война пришла в десять часов утра. Дети были в школе, родители - дома. Кик был в школе, его родители - дома. Когда раздались первые автоматные очереди, дети убежали в лес. И Кик убежал в лес. Все время, пока в деревне был шум, дети сидели в лесу. И Кик сидел в лесу. Только утром, когда шум стих, дети решились выйти из леса и вернуться в родительские дома. Кик тоже вернулся в родительский дом: его отца зарезали, брата зарезали, мать и сестру изнасиловали и размозжили им головы. Все его близкие и дальние родственники погибли. А если у тебя больше никого на свете не осталось, ни отца, ни матери, ни брата, ни сестры, и если ты ребенок, славный такой малыш в этой окаянной, свирепой стране, где все истребляют друг друга, то что ты будешь делать?
Понятно, что: ты станешь маленьким солдатом, солдатом-ребенком, child-soldier, чтобы не умереть с голоду и чтобы, в свою очередь, убивать самому; ничего другого тебе не остается.
Потихоньку-полегоньку (согласно "Малому Роберу", это означает: постепенно переходя от одной мысли, от одного слова или же действия к другому), Кик стал маленьким солдатом. Маленький солдат был хитрюга. Хитрый маленький солдат решил срезать путь. Срезав путь, он подорвался на мине. Мы отнесли его в деревню на самодельных носилках. Мы прислонили его, умирающего, к стене хижины. Мы бросили его там. Мы бросили его одного, умирающего, в послеполуденный час, в паршивой деревне, отдали на расправу местным жителям (отдать на расправу - значит объявить виновным перед лицом толпы). Отдали им на расправу, потому что Аллаху было угодно, чтобы бедный мальчик закончил свои дни. Аллах ведь не обязан, ему нет надобности быть справедливым во всем, во всех своих творениях, во всех своих деяниях на земле.
Я тоже не обязан болтать с вами, рассказывать вам мою поганую жизнь, рыться то в одном словаре, то в другом. Обрыдло мне это; на сегодня с меня хватит. Пошли все в задницу!