— Товарищи, ведите себя культурно, — вдруг брякнул я и отложил газетку в сторону. К своему стыду, я бы, наверное, не стал скандалить, если бы не заметил, как привлекательная барменша пустила маленькую слезинку. — Что вы орёте, как в лесу? Не пристало серьёзным людям так грубо разговаривать с девушкой. Это должно быть стыдно и неприлично.
— Чё ты сказал? Ты чё-то попутал, мальчик⁈ — вскочил со стула один из хулиганов.
— Не видишь какие люди здесь отдыхают, сынок? Или ты совсем тупой? — наехал на меня ещё один противный тип.
«Зря я полез, — проворчал я про себя. — Но теперь отступать некуда».
— Спокойно, — сказал я и встал из-за стола. — У меня острое и хорошее зрение. И я отлично вижу, что вы — обыкновенное питерское подзаборное быдло. И вам место не в ресторане, а в зоопарке, в одной клетке с бабуинами.
— Да я тебя сейчас порву, сучонок, как тузик грелку! — взвизгнул и полетел на меня самый бойкий из этой троицы.
Остальные же, оценив мои габариты, заметно сникли. Но как говориться: «пьяному и море по колено». Поэтому не прошло и секунды, как мой хлёсткий боковой удар вырубил перового нападавшего. Он отлетел на три метра и своей спиной опрокинул два стула. Как тут же на меня бросились его дружки. Теперь я неплохо сработал левой рукой, посадив на попу второго «бабуина». И снова пробил правой, которая вдарила в челюсть как поровой молот. Поэтому последний нападавший моментально упал в обморок и беспомощно раскинул руки в разные стороны. И только тогда до пьяных хулиганов дошло, что это воскресное утро может закончиться для них в карете скрой помощи.
— Ну, всё! Мир! — прошипел тот, который познакомился лишь с моим более миролюбивым левым кулаком. — Уходим, мужики.
После этих слов двое хулиганов подхватили под руки своего третьего собрата и потопали на выход. Правда уже из проёма дверей один из них крикнул:
— Ещё встретимся, сучонок!
— Шевели копытами, пока я их коленями назад не вывернул! — пророкотал я.
— Спасибо вам, молодой человек, — сказала барменша, выйдя из-за прилавка, чтобы поднять разбросанные стулья. — Все люди, как люди. Вежливые. Обходительные. Но обязательно хотя бы раз в неделю припрутся вот такие мерзавцы и всё настроение испортят. — Девушка остановилась напротив меня и, подняв глаза верх, взвизгнула. — Ой, у вас кровь на кулаке!
— Это я, наверное, обо что-то зацепился? — потупился я и слизнул языком кровь, что выступила на правых костяшках.
— Стойте здесь, я вам сейчас обработаю рану антисептиком и сделаю перевязку, — по-деловому заявила она и убежала за прилавок.
«Куда же я денусь с подводной лодки? Мне ведь всё равно без Кондрашина уходить нельзя», — пробубнил я про себя и уселся обратно за свой столик. Барменша же вернулась меньше, чем через минуту. Она принесла с собой аптечку, помазала костяшки моей правой руки зелёнкой и стала накладывать бинт.
— А чем вы занимаетесь? Работаете или ещё учитесь? — спросила она как бы между делом.
— Не то и не другое, — улыбнулся я. — Я играю в баскетбол за ленинградский «Спартак». Точнее говоря, только буду играть. Вот зашёл подождать тренера, а тут эти «бабуины». Меня, кстати, Майк зовут. Точнее говоря — Миша.
— Хи-хи-хи, им не повезло, что вы с тренером здесь договорились о встрече, — захихикала девушка и плотно зафиксировала бинтовую повязку. — Очень приятно, Ирина. А я никогда не была на баскетболе.
— Оставьте телефон. Я вас приглашу, — произнёс я и увидел главного тренера Владимира Кондрашина.
Судя по его суровому лицу, наставник «Спартака» был чем-то буквально взбешён. Поэтому черноволосая хорошенькая чуть-чуть полноватая Ирина смущённо прокашлялась и, забрав аптечку, очень шустро переместилась обратно за барную стойку.
— Юрьев, это что такое? — пророкотал он, кивнув на мою правую руку.
— Царапина, Владимир Петрович, — я попытался перевести всё в шутку. — Пил кофе и случайно зацепился за чайную ложечку.
— Я вижу, как ты тут кофе пил, — сверкнул глазами Кондрашин, покосившись на барышню за барной стойкой. — Я же тебе говорил, чтоб ты никуда не лез и ни во что не вмешивался?
— Что, уже и поцарапаться не имею права?
— Сказано нет, значит нет, — прошипел он. — Вот чует моё сердце, Юрьев, что не будет от тебя покоя ни ночь, ни днём. Пошли, баламут.
«Как же я дальше-то буду играть под руководством такого невесёлого человека? — пробурчал я про себя, складывая газету в свою единственную сумку с формой. — Он же мне весь „мозг съест“. А ведь я ничего плохого не сделал. Наоборот, заступился за слабую девушку. Помог урезонить хулиганов. Так зачем же меня делать во всём виноватым?».