Далее я встал со стула и медленно поплёлся за Кондрашиным. И тут барменша украдкой сунула в мою ладонь салфетку с номером её телефона, а я подмигнул ей в ответ. А ещё мне подумалось, дабы найти городского сумасшедшего, который торгует билетами здесь, на Финляндском вокзале, такое знакомство пригодится.
Глава 6
Трёхлитровая банка пива, упрятанная в спортивную сумку, медленно раскачивалась на длинной бельевой верёвке вдоль кирпичной стены трёхэтажного здания похожего на самую обычную школу. Это в каком-то роде и была школа, школа олимпийского резерва, которая именовалась спортивным интернатом №62. Дело в том, что Кондрашин не нашёл ничего лучше, чем поселить меня в комнату с юными спартаковцами, Таракановым, Белостенным, Капустиным и Ермолинским. Правда, он оговорился, что это всего на неделю другую. А дальше со мной либо распрощаются, либо возьмут в основную обойму лучшей баскетбольной дружины города Ленинграда.
И в первый же вечер я со своими новыми соседями решил отметить моё новоселье. Но тут оказалось, что пронести через вахту какие-то жалкие три трёхлитровые банки разливного пива не представляется возможным. 50-летний вахтёр дядя Коля строго-настрого мне наказал соблюдать дисциплину и порядок на вверенной ему территории спортинтерната, где на первых двух этажах юные спортсмены учились, а на третьем жили. Это немного позже для данного заведения построят отдельное общежитие, где такой проблемы уже не будет, главное не напиваться и не буянить.
Поэтому первая трёхлитровочка болталась между первым и вторым этажом, рискуя разбиться и залить липким пенным напитком хорошую спортивную сумку.
— Опускай! — рявкнул я Саше Белостенному, который эту банку поднимал в комнату нашего третьего этажа. — Опускай, говорю, иначе разобьём.
— Просто сегодня ветер сильный, — пробурчал 17-летний Сергей Тараканов.
Как играл Тараканов в 80-е годы я видел, когда просматривал легендарные матчи между «Жальгирисом» и ЦСКА. Классная тогда у них вышла заруба. И заматеревший 27-летний Сергей тогда производил впечатление серьёзного и уверенного в себе мастера с отличным средним броском. Сейчас же Тарик, как его звали одноклубники, являлся обычным молодым разгильдяем. Справедливости ради надо заметить, что его интеллигентное воспитание нет-нет да и давало о себе знать. А ещё навесная полка над его кроватью была набита неплохими книгами за авторством: Хемингуэя, Булгакова, Ремарка, Драйзера, Ильфа и Петрова.
— Ветер с моря дул, ветер с моря дул, — пропел я, почесав затылок. — Нагонял беду, нагонял беду.
— И что теперь будем делать? — обиженным голосом произнёс ещё один 16-летний оболтус Гена Капустин.
— Нужна вторая верёвка, — ответил я. — Белый будет банку с пивом поднимать в верх, а мы её снизу страховать за счёт натяжения этой второй верёвки.
Под Белым я имел в виду не бандита Сашу Белого из печально известного сериала «Бригада», а Сашу Белостенного, которому в его 16 лет в Киеве уже предлагали свою однокомнатную квартиру. Но Белый пока ещё думал и уже дважды отказал шустрым «покупателям» из стана киевского «Строителя».
— Ермо, бросай ещё одну верёвку! — гаркнул Гена Капустин своему товарищу Саше Ермолинскому.
Из всей этой компании я ничего не знал только об этом игроке. Где-то в баскетбольных кругах похожая фамилия звучала, но где — я вспомнить никак не мог. Между тем данные у него были превосходные: 205-сантиметровый рост, к которому прилагалось неплохое спортивное телосложение. Однако высокий рост в баскетболе далеко не самое главное. Без хорошей координации движений, которой многие высокие люди не славятся, в этой лучшей игре с мячом делать нечего.
— Сейчас, мужики! — крикнул нам Саша Ермолинский.
— Чую, засыплемся мы с этим пивом, — простонал Сергей Тараканов.
— Тогда уже обольёмся, — захихикал Гена Капустин. — Кстати, ты, Майк, в курсе, что завтра Кондрашин пригласил на тренировку основной команды всю нашу пятёрку?
— А обычно как вы тренируетесь? — удивился я, предполагая, что талантливую молодёжь главный тренер просто обязан допускать на тренировки с основным составом.
— Здесь в спортзале под руководством Анатолия Иосифовича Штейнбока, — хмыкнул Тараканов.
— Слушайте, мужики, а ведь это просто замечательно, — от удовольствия я потер своими огромными ладонями. — Значит Кондрашин хочет, чтобы мы его основную пятёрку взяли и расчихвостили. Ибо конкуренция — это двигатель спортивного прогресса.
— Аха, их кажется расчихвостишь, — пробурчал Капустин. — Если они начнут проигрывать, то они нас поломают.
— Не поломают, если будем играть с умом, — криво усмехнулся я и вспомнил как на первенство Выборга играл против таких «кабанов», которым самое место не на баскетбольной площадке, а на поле для регби или американского футбола. — Возможно, кого-то из вас Кондрашин всерьёз присматривает для основной команды.