Но прежде я расставил кружки на развёрнутом «Советском спорте». И в данную секунду предложил парням представить, что газета — это баскетбольный паркет, а кружки — это мы, баскетболисты.
— Смотрите сюда, — произнёс я. — Белый и Ермо, как самые высокие из нас, занимают место на «усах» около нашего щита и во время обороны никуда в поле не бегают. Ваша работа: вовремя поставить блок-шот и вовремя смахнуть мяч на периметр. И если одного из вас соперник за счёт массы тела будет продавливать спиной, то второй обязательно приходит ему на помощь. А я, Тарик и Капуста на периметре действуем по игроку и при случае убегаем в быстрые отрывы. Правда, против здоровых мужиков играть физически тяжело. Я это по себе знаю. Поэтому если кто-то «помрёт», то не стесняйтесь в этом признаться. Мы тогда в позиционном нападении, начнём держать мяч все 30 секунд и постепенно восстановим силы. И ничего нам основная пятёрка «Спартака» не сделает.
— Если ты издалека будешь попадать так же, как в субботу, то они и так ничего не сделают, — хмыкнул Тараканов.
— Ну не скажи, Тарик, — помотал головой Белостенный. — В субботу на паркете не было самых лучших: Белова, Макеева и Арзамаскова.
— Кстати, у Зямы первоклассный бросок, — поддакнул Капустин, имея в виду Владимира Арзамаскова.
«Зяма-Зяма? — задумался я, вспоминая, что о нём слышал или читал. — В 80-х годах об этом баскетболисте никто ничего не писал. В 90-е тем более. А в 70-е он, кажется, погорел на таможне, пытаясь вывезти за границу иконы. Хотя нет! Это же Александр Белов с иконами вляпался! Кстати, иконы-то были самыми простенькими, обычный малоценный ширпотреб. Белова тупо подставили. А подставил его именно Арзамасков. Следовательно нехороший он человек и с ним надо быть на чеку».
— Ну что выпили уже⁈ — загудел Белый.
— Давай, мужики, за баскетбол, — кивнул я.
И только мы смочили губы в горьковатом местном разливном пиве, как в дверь кто-то постучал.
— Дядя Коля, — прошептал Тараканов, и мы быстро принялись прятать пиво, а вместо него на стол полетели школьные учебники и тетради.
К дверям же очень медленным степенным шагом направился Саша Ермолинский. Однако к нашему облегчению на пороге появился не местный страж порядка, дядя Коля, а три миловидные грации, стройные и высокие девчонки. «Либо баскетболистки, либо из волейбольного класса», — отметил я про себя, так как все милые барышни были выше 170-и сантиметров, но ниже 180-и.
— Здравствуйте, мальчики, — поздоровалась самая симпатичная из подружек, круглолицая и рыжеволосая девушка. Она своим лицом мне напомнила красавицу из русских народных сказок.
— Здравствуйте, девочки, — поздоровался я, когда они вошли в нашу комнату, словно к себе домой.
— Слух прошёл, что вы пиво пьёте? А ещё у вас появился новенький, — сказала вторая девушка, у которой на лице я заметил явные следы косметики.
В отличии от неё две другие барышни ограничились только помадой. Эта вторая девушка имела длинные черные волосы, которые в данный момент лежали волнами, после завивки. Третья барышня, блондинка с короткой причёской под мальчика, откровенно меня стеснялась и не произнесла ни слова.
— Если быть точнее, то я — не новенький, я — старенький, — хохотнул я. — Меня зовут — Майк. И мне уже страшно сказать — двадцать эээиии один год.
— А ещё мы пьём не пиво, а специальную настойку на травах, дабы расслабить забитые на тренировках мышцы, — сказал Тараканов и показал свою невыдающуюся бицуху.
Девчонки дружно захохотали и потребовали, чтобы им тоже налили несколько капель нашей волшебной настойки. Ибо у них тоже после тренировки мышцы забились. Ну и между делом они представились: рыженькая русская красавица назвалась Машей, черноволосая — Оксаной, а блондинка-скромница сказала, что её зовут Лена.
— Белый, разливай, — скомандовал Гена Капустин.
Однако потом парни покосились в мою сторону и я, кивнув головой, дал добро на разлив этого слабоалкогольного пенного напитка, от которого максимум что может быть — только шум в голове. Если, конечно, не мешать его с чем-то более серьёзным и крепким.
— Тарик, а сыграй нам что-нибудь на гитаре, — попросили девчонки, сделав по несколько глотков и закусив нашими макаронами с тушёнкой.
И я только сейчас заметил, что на шкафу с грудой разных других вещей лежит и акустическая гитара.
— Палец болит, — смущённо пробубнил Тараканов.
«При мне петь не хочет, — догадался я. — Приревновал, бедняга, к кому-то из девчонок. Хотя нет. Просто Тараканову уже 17 лет и ему пора пробиваться в основу. А если Кондрашин возьмёт в „Спартак“ меня, то я этому талантливому парню „перекрою кислород“. Мы ведь, по сути, игроки одной позиции: мы оба атакующие защитники. Для лёгкого форварда Тараканову массы и физической мощи не хватает. Он её наберёт не раньше, чем через год-другой. Можно, конечно, переделать меня в разыгрывающего защитника. Но Кондрашин вряд ли на это пойдёт, так как гонять с мячом своего снайпера — это глупо и расточительно. Либо был ещё один вариант, когда я и Тараканов в основную пятёрку вписываемся, а на лавку садится Владимир Арзамасков. Тогда первая пятёрка „Спартака“ выглядела бы так: центровой Александр Белов, форварды — я и Андрей Макеев, защитники — Сергей Тараканов и Александр Большаков».