— Если меня долго не будет, идите в кино одни. Девочкам привет, — скороговоркой произнёс я.
— Подожди, Майк, — схватил меня за руку Белостенный. — А вдруг они тебя ножиком пырнут? Дворный уже отсидел, ему это раз плюнуть.
К слову сказать машины Арзамаскова уже не было не месте. Следовательно Зяма, Дворный и ещё кто-то из их компании, скорее всего Юрий Павлов, уже куда-то укатили и теперь в это интересное место меня должен был привезти сам Белов.
— Не бздите парни, я знаю два приёма китайского ушу, — улыбнулся я.
— Какие? — заинтересовался Тараканов.
— Самые важные — убегу и укушу, — захохотал я и пошагал в новенькую черную «Волгу» Александра Белова.
Этот автомобиль, а также двухкомнатную квартиру на улице Зверинской ему подарили после побед на Олимпийских играх в Мюнхене и на чемпионате мира 1974-го года в Пуэрто-Рико. Точнее говоря — квартиру вручили, а автомобиль Белову пришлось выкупать на свои кровные сбережения. Советских спортсменов за выдающиеся победы обычно награждали талоном на приобретение машины вне очереди. Пройдут годы и олимпийским чемпионам будут вручать не бумажные талончики, а готовые новенькие «Лексусы» и «Ленд крузеры».
— Да не бойся ты, — усмехнулся Белов, когда я присел на переднее пассажирское сиденье его наградной «Волги». — Сейчас прокатимся в одно место и пообщаемся в спокойно обстановке.
— А правда говорят, что ты на этой машине влип в неприятную историю? — спросил я, когда Александр нажал педаль газа и стал выруливать с Крестовского острова на Петроградскую сторону.
— Было дело, — хмуро кивнул он. — Весной этого года мы только-только выиграли чемпионат страны. Еду я по центру города и тут какой-то «дятел» на автобусе меня резко подрезает. Я вышел, говорю ему, ты что творишь, с ума сошёл? А он меня без зазрения совести обматерил с головы до ног. И, как назло, у меня в машине сидела красивая девчонка. Кому понравится, когда его при подруге матом кроют? Вот я взял этого водилу за грудки и тряхнул три раза. А шофёром автобуса оказался участником войны, который тут же побежал жаловаться в суд. Спасибо, Петровичу, который меня с большим трудом вытащил из этой передряги. Иначе мне грозила годичная дисквалификация.
— Глупо подставился, — пробубнил я, когда автомобиль, двигаясь по Петроградскому острову, повернул в сторону Троицкого моста.
«Значит едем на Невский проспект, — догадался я. — А на Невском меня всяко ножичком тыкать не будут. Следовательно парни решили предложить сделку. Что ж посмотрим, что они мне хотят пообещать и что потребуют в замен?».
— А ты где раньше играл? — спросил Белов. — Почему о тебе до этого сезона ничего не было слышно?
— Потому что на первенство области среди школьников я не попал из-за травмы, — пожал я плечами. — А потом два года служил на погранзаставе «Нарынкол» в предгорьях Тянь-Шаня. Могу военный билет показать, — добавил я, чтобы моя ложь звучала как можно убедительней.
— Это ты на заставе такие «банки» накачал?
— Да, в перерывах между дежурствами, — уверенно кивнул я. — И драться научился тоже в предгорьях Тянь-Шаня. Один мой боевой товарищ показал запрещённые приёмы каратэ. Теперь могу убить.
«А ещё я там подрос на 20 сантиметров благодаря чудодейственному горному воздуху», — мысленно закончил я свою полностью лживую фразу.
— Извини, если тебя обидел, — смущённо пробурчал Александр Белов. — Просто на площадке иногда эмоции так захлёстывают, что голова отключается.
— Потому что голова — это предмет тёмный и исследованию не подлежит, — вдруг мне вспомнилась фраза из одного старого советского фильма.
— Это точно, — захохотал центровой ленинградского «Спартака».
А через несколько минут мы прибыли в это интересное место. Им оказалось увеселительное заведение под вывеской ресторана «Метрополь». Его просторный зал с очень высоким стеклянным потолком и несколькими мощными колоннами напомнил один египетский отель на побережье Красного моря. Мне как-то раз довелось там отдохнуть, перехватив недорогую горячую путёвку. И такая архитектура, похожая на Египет, была и в этом ресторане. Вот только характерная лепнина с растительным орнаментом говорила о том, что ресторан был возведён ещё до революции. Кстати, за круглым столиком нас уже поджидали — Арзамасков, Дворный и Павлов. Иван Дворный с довольным лицом подливал себе из графинчика некую жидкость карамельного цвета. А вот перед Зямой и Павловым стояли лишь две большие кружки с тёмным пивом.
— Присаживайся. Будь как дома. Заказывай что хочешь, не стесняйся, — произнёс с видом доброго барина Владимир Арзамасков и протянул мне ресторанное меню.