— Говорят, что Кондрашин каких-то пионеров в «Спартак» понабрал? — донеслось до моих ушей, когда я выходил на баскетбольный паркет.
— Петровичу видней, он в этом деле — дока, — ответил другой голос.
— А что ты запоёшь, когда мы в этом году ЦСКА влетим по самое не балуй?
— Не гони волну и не влетим, — загоготал кто-то ещё.
Я же выбежал на площадку и, увидев такую кучу народа, немного оробел. В таком большом зале, при скоплении девяти или десяти тысяч человек, мне играть ещё не доводилось. И на предматчевой разминке я первым делом попытался мысленно отгородиться от данного ажиотажа. Однако мяч, выпущенный из моих рук, упорно не хотел лететь в кольцо. Я смазал подряд три дальние попытки. И надо мной даже стали посмеиваться игроки соперника, от которых Кондрашин наверняка потребовал, чтобы те не давали мне свободно бросать.
«Спокойно, Майк, спокойно, — пробурчал я про себя. — Представь, что ты не во Дворце „Юбилейный“, а дома во дворе. А как только представил, так бросай».
Я ещё раз выдохнул, вспомнил своё беззаботное детство и совершил первый точный бросок с семи метров. Затем Гена Капустин стал один за другим подавать мне новые мячи, и я попал пять раз подряд, заставив зрителей на трибунах зааплодировать.
«Так-то лучше», — улыбнулся я по себя. И уже потом помахал рукой красивой девушке Виктории, которая пришла на матч вместе со старшей сестрой и Димке Фомину. Он тоже пришёл во Дворец спорта не один, а в сопровождении некой симпатичной барышни. Кроме того, он принёс целую кипу фотографий с моими статьями под шапкой «Sports Illustrated», где рассказывалось о том, как надо правильно качаться, питаться и много другое. Далее я развернулся к противоположной трибуне и помахал Маше. Она сидела вместе с подругами из женской молодёжной команды «Спартака».
— Теперь главное, чтобы Маша и Вика друг с другом не встретились. Мне только здесь женских криков не хватало, — проворчал я себе под нос и посеменил на скамейку запасных, чтобы попить перед стартовым свистком минеральной водички.
— Слушай, Юрьев, а ты часом не оборзел? — неожиданно на скамейке запасных ко мне подошёл крепкий 2-метровый Володя Яковлев. — Ты с чего взял, что можешь в нашей команде устанавливать свои правила и порядки? Значит вы сейчас бедуете играть, а я, Юрка Павлов и Серёга Кузнецов будем лавку греть?
Я медленно оторвался от бутылки с водой, обдумывая как бы получше ответить, чтобы сильно не поссориться и после секундной паузы произнёс:
— То есть вы готовы выйти с первых минут и дать самый бескомпромиссный и решительный бой сборной СССР? — криво усмехнулся я. — Тогда вперёд. Только если они вам набросают полную авоську мячей, что тогда? Я с пацанами буду разгребать ваши косяки?
— А вам значит они не набросают?
— Если это случится, то я тут же сяду в самый дальний уголок, рядом с Евгением Санычем, и больше ни слова не пикну, — ответил я. — Однако я не ради этого пахал несколько лет, чтобы проигрывать этот матч. Я его пред нашими трибунами хочу выиграть во что бы то ни стало.
— Выиграть? Ха-ха. Да ты, Юрьев — псих, — хмыкнул Володя Яковлев.
— Время покажет, — улыбнулся я и поспешил на центр площадки, так как судья попросил всех лишних покинуть игровой паркет, а стартовым пятёркам, наоборот, приготовиться к игре.
Кстати, Андрей Макеев угадал состав сборной страны с точность до человека. Кондрашин выпустил против нас 18-летнего Владимира Ткаченко, который в 80-е годы будет наводить ужас на всех своих соперников. Далее в красных майках и трусах вышли: Анатолий Мышкин, лучший игрок свердловского «Уралмаша», наш товарищ Александр Белов и два армейских защитника: Иван Едешко и Сергей Белов. И лично меня больше всех беспокоил именно он, Сергей Александрович Белов. Видел его игру, просматривая старую кинохронику. Это был первоклассный мастер с великолепным средним броском.
— Мужики, в защите играем зону, — скомандовал я своим товарищам. — Тарик, ты персонально опекаешь Сергея Белова. Только не фоли. Закрывай ему обзор и не пускай в проход. Макей, а ты страхуй наших больших, Белостенного и Силантьева, в краске.
— Сам знаю, — хмыкнул Макеев. — Давайте, мужики, ни пуха ни пера.
— К чёрту, — пробурчал я, как и мои партнёры по команде.
А дальше началась сама игра. Стартовый спорный мяч мы проиграли. Гигант Ткаченко легко перепрыгнул нашего юного Сашу Белостенного. Едешко завладел мячом, и парни в красных майках с гербом Советского союза быстро прибежали на нашу половину поля. К слову сказать, мы играли в синей форме, на груди которой большими буквами красовалась короткая надпись — «СПАРТАК».