— Товарищи-товарищи! — гаркнула на них Генриетта. — У меня есть чётко утверждённый список — кого снимать, а кого нет! Беловых снимаем, Едешко снимаем, а Юрьева не снимаем!
— А если так? — сказал я и бросил мяч Гене Капустину. — Гена, подай на аллей-уп!
Капустин, не испорченный мировой славой, смущенно помялся, затем всё же повёл мяч в сторону баскетбольного кольца и сделал хорошую навесную передачу. Я же со своей стороны взмыл в воздух и, поймав мяч одной рукой, в очередной раз с громким грохотом вколотил его в корзину.
— Американец в лаптях, — пробормотал Кондрашин.
Его почему-то раздражали мои длинные носки, что достигали щиколотки, а также злили все эти баскетбольные красивые трюки. Владимир Петрович, судя по всему, считал баскетбол строгой игрой, где всё должно быть предельно чётко, просто и надёжно.
— Стоп! — обрадовалось Генриетта. — Я всё придумала! Камеру ставим снизу и снимаем только кольцо и только руки, которые забрасывают мяч в сетку. Лицо в кадр брать не надо! И давайте работать, товарищи, время дорого!
— Вот ты и попал в историю, одними руками, — хмыкнул мне на ухо Арзамасков.
— Лучше я попаду в историю одними руками, забрасывая мячи в корзину, чем вляпаюсь в криминальную хронику, вылетев из окна, — пробурчал я, ничего не понимающему Зяме.
А после почти часа, проведённого под светом киношных софитов, я забежал в коморку администратора команды, Виктора Харитонова. В этом тесном помещении было столько разных коробок, что оно больше напоминало склад, а не офис солидного администратора.
— Чё надо? — хмуро спросил он, увидев моё довольное лицо. — Тренировочной формы нет. Мне новые мячи купить не на что. Побегаешь пока так в своих длинных труса. Ха-ха.
— А кеды? Дорогущие кроссовки убью на тренировках. Жалко.
— Кеды найду, — улыбнулся Харитонов.
— Мне бы ещё две проходки на сегодняшний вечер в Таврический дворец, можно? — елейным голосом спросил я.
— А лицо не треснет? — нахмурился администратор. Однако в ту же самую секунду он не выгнал меня в коридор. А значит с проходками вопрос можно было решить положительно. — Зачем тебе два проходных билета? — пророкотал он.
— Знакомую одну хочу пригласить, — тяжело вздохнул я. — Сами понимаете, завтра улетаем в Армению, потом транзитом в Штаты. А личную жизнь ещё никто не отменял. Между прочим, председатель Спорткомитета, товарищ Павлов, вчера прямо сказал, что крепкая ячейка советского общества — это основа будущих побед на спортивной арене.
— Ничего он такого не говорил, не сочиняй, — нахмурился Харитонов. — Ну допустим, один билет у меня есть. Второй тебе зачем?
— А второй для подружки Серёги Тараканова, — нагло соврал я. — А то его хотят в московский ЦСКА переманить, — доверительно шепнул я. — Мы еж его окольцуем и никуда он из Ленинграда не денется.
— Твою душу, — выругался администратор. — То за Белостенным охотились, теперь за Таракановым бегают. Ладно, будут тебе две проходки. Но не за красивые глаза и не за то, что вчера показал хороший баскетбол, а за то, чтобы ты не нервировал Петровича, и чтобы Тараканов даже думать не смел про ЦСКА. Головой за него отвечаешь, — проворчал он и вытащил из стола две скромные бумажки, напоминающие билеты в кино, где ручкой были написаны место и ряд.
— Теперь Тараканов точно от нас не сбежит, — усмехнулся я и быстро вылетел из коморки администратора.
В коридоре же меня вдруг встретил Володя Арзамасков. А когда я попытался его обойти он меня схватил за бицепс и прошипел:
— Постой, юноша бледный со взором горящим. Мы ещё не договорили. Что ты там сказал про окно?
— Окно? — я удивлённо вскинул брови вверх. — Ах окно. В Выборге у меня был знакомый баскетболист. На тебя чем-то похож: волосы длинные, усики щегольские, лицо такое, что бабам нравится. Он, понимаешь ли, кроме того, что неплохо бросал по кольцу, общался с сомнительными людьми и прокручивал разные тёмные дела. И в один непогожий день вдруг вышел из окна. Сам или помогли, история умалчивает. Однако эта история даёт пищу для размышлений. Ещё вопросы?
Я отбросил руку Зямы, пока тот переваривал мои слова, и пошагал в раздевалку.
Глава 14
Всесоюзный слёт олимпийцев в Таврическом дворце условно можно было разделить на две части. Первая — официальная, с длинными скучными речами с высокой трибуны, вручением олимпийского флага спринтеру Валерию Борзову и произнесением олимпийской клятвы. Вторая часть, когда народ из зала заседаний переместился в колонный зал, где всем было предложено занять свои места за парой десятков квадратных столиков, являлась неофициальной и пошла совсем с другим настроением. Во-первых, народ чуть-чуть выпил и раскрепостился. Во-вторых, артисты БДТ во главе с Кириллом Лавровым показали несколько весёлых номеров, которые чем-то напоминали КВН. И олимпийцам прошлого, а также ближайшего будущего, стало совсем хорошо.