В частности сёстры, Вика и Нина, хохотали без удержу. Мои юные друзья, Белостенный, Тараканов и Гена Капустин, тоже гоготали как ненормальные. Я же смеялся больше из вежливости. Для меня, человека из будущего, который видел сотни всевозможных стендап-комиков и сотни профессиональных КВНов, актёрский юмор выглядел как милое старое ретро.
Зато, когда заиграл ансамбль «Поющие гитары» и многие тут же поспешили на танцпол, даже меня проняло. Парни в светло-бежевых костюмах играли более чем прилично. И начали они свой концерт с бодрой и ритмичной песни, выдав драйвовое ритм-энд-блюзовое вступление. А затем крепенький, похожий на штангиста солист ансамбля приятным голосом запел:
Люди встречаются, люди влюбляются, женятся,
Мне не везет в этом так, что просто беда.
Вот наконец: вчера вечером встретил я девушку!
Там, где тревожно стучат и бегут поезда…
— У тебя что-то случилось? — вдруг спросила Вика, когда все остальные убежали танцевать и мы за столиком остались наедине.
— Послезавтра днём улетаю со сборной СССР в Армению, далее транзитом в Штаты, и вернусь в Ленинград только в первых числах декабря, — грустно улыбнулся я. — Просто мне не хочется надолго расставаться.
— Дурачок, — захихикала девушка. — Ты же в Штаты поедешь, где многие никогда не были и никогда не будут. Мир посмотришь. Радоваться надо. Пойдём лучше танцевать, — сказала она и, взяв меня за руку, потянула в сторону импровизированной сцены, где уже веселилась её старшая сестра и мои юные друзья.
«В самом деле, что-то я зря захандрил, — подумалось мне. — Эти полтора месяца пролетят так, что глазом моргнуть не успею. Когда каждый день — трёхразовые тренировки, перелёты и игры, скучать некогда. А если Вика кого-то другого здесь себе найдёт, то значит не судьба. Значит так тому и быть. Конечно, есть ещё и Маша. Но мне с Машей как-то не интересно. С ней просто не о чем разговаривать. Что касается барменши Ирины, то свободные отношения — это не моё. Такой подруги, которая гуляет и со мной, и на стороне, я не хочу. И вообще, рано мне ещё думать о женитьбе. Поэтому лучше всего сейчас расслабиться и веселиться, потом некогда будет».
Примерно с такими мыслями я бодро отпрыгал несколько быстрых композиций: «Песенку велосипедистов» и «Толстого Карлсона», который являлся кавером на «Yellow River». Но это не важно. Главное, что настроение поднялось и будущее мне теперь виделось почти-что безоблачным. А после быстрых композиций музыканты «Поющих гитар» объявили какой-то «Ноктюрн». И как только зазвучали клавишные инструменты и стало очевидно, что это медляк, участники олимпийского слёта разбились по парочкам. Я быстро, как на баскетбольной площадке, пригласил на танец Вику. Её старшей сестре Нине предложил потанцевать какой-то парень из сборной по фехтованию. Мои же юные друзья потопали за наш столик пить лимонад и есть бутерброды.
— А что у вас Александр Белов такой задумчивый? — спросила меня Виктория, когда мы медленно кружились в танце. — Ему тоже улетать в Штаты не хочется? — захихикала она.
Я покосился на своего знаменитого одноклубника, который действительно с серьёзным и хмурым лицом стоял, прислонясь к одной из многочисленных колон и смотрел то на музыкантов, то на танцующий народ.
— Наверное, Кондрашин ему после вчерашнего поражения наговорил много малоприятных слов, — усмехнулся я. — Петрович и нам вчера вставил по первое число.
— За что? Вы же победили?
— Просто у Кондрашина такой характер, — пожал я плечами. — Он всегда чем-то недоволен. И с одной стороны — это правильно, как прививка от звёздной болезни, а с другой — это иногда «выбивает из седла». Ведь если ты сыграл на высоком уровне, то почему не похвалить?
— У нас в ЛЭТИ тоже есть один такой преподаватель, — улыбнулась Вика. — Никому доброго слова не скажет.
В этот момент мы в танце снова развернулись таким образом, что Белов с его постным выражением лица снова оказался в поле моего зрения. И до меня дошло — в чём дело? Мы ведь послезавтра улетает на целых полтора месяца, а ему нравится Шура Овчинникова из женской сборной СССР. А Овчинникова в данную секунду танцует с кем-то из легкоатлетов. То есть Белов стоит, грустит, ревнует, но ничего поделать не может.
«Вот чудак-человек, — буркнул я про себя, — весь из себя такой плейбой, а подойти к понравившейся девушке боится. Тем более мы с девчонками из женской команды „Спартака“ постоянно пересекаемся в спортзале на Вязовой улице. И по большому счёту худо-бедно с ними знакомы. Как говориться — тяжёлый случай».