«Значит меня принимают за какого-то Антона Давыдова, — подумалось мне. — Коли так, то побуду какое-то время Антоном. Сейчас главное делать вид, что всё нормально, всё хорошо и всё идёт по плану».
— Кончено в курсе, — весело ответил я, топая по старому асфальту за незнакомцем. — Именно на базе ЛЭТИ создали славную баскетбольную команду — ленинградский «Буревестник». Гордо реет буревестник.
— Пусть сильнее грянет буря! И снесёт с небес Амура! Ха-ха, — обрадовался мужик. — Молодец, что историей интересуешься. А то некоторые деятели нахватаются разной исторической белиберды, а потом с высокой трибуны мелят всякую чепуху. Или даже шелуху. Кстати, будем знакомы — Сергей Владимирович, профессор истории. — Мы пожали друг другу руки и вышли из здания Финляндского вокзала. — Я раньше сам за ЛЭТИ играл, — с гордостью сообщил он. — Сейчас вот помогаю команде на общественных началах, тебя встречая на вокзалах.
«Мужик-то с прибабахом. А фонтанов-то нет, не выкопали ещё, руки до плитки с фонтанами не дошли, — отметил я про себя, всё также продолжая улыбаться и разглядывать окружающую местность. — И машин на дорогах с гулькин нос. К тому же нет ни одной хорошей иномарки. Жаль мало слушал рассказов деда про СССР. Хорошо хоть фильмы советские иногда посматривал. Хотя мои однокурсники на такое кино взирали как на лютый кринж».
В этот момент к нам подъехал автомобиль «Москвич» неприятного зелёного цвета. И Сергей Владимирович сказал водителю, что до начала матча осталось всего полчаса и нужно поторапливаться.
— Едем на Зимний стадион, — скомандовал он, когда я уселся на заднее сиденье. — Сегодня первый тур чемпионата города, а у нас, как назло, сломался тяжёлый форвард — Сашка Плюснин. Неплохой способный баскетболист, только немного безалаберный, — обратился ко мне профессор истории, развернувшись с переднего сиденья. — Зачем-то вздумал прыгать с парашютом. Теперь лежит в больнице со сломанной ногой. Жертва гравитации земной.
За окном же замелькали старые питерские улицы, которым явно не хватало нормального ремонта. А «Москвич» сначала выехал на набережную, затем свернули на Литейный мост, с которого я увидел играющую на солнце водную гладь Невы. И эта Нева, и это солнце были точно такими же как в моём 2018 году.
— Только я не тяжёлый форвард, — возразил я, разглядывая кроме реки и людей из другого времени. — Я скорее защитник или лёгкий форвард.
— У тебя рост — сто девяноста пять сантиметров, а у Саши Белова — всего двести. И он играет центрового. Причём Белов — лучший центровой Олимпиады 1972 года. Так что с ролью тяжёлого форварда ты однозначно должен справиться, — авторитетно заявил Сергей Владимирович. — Я смотрю ты ещё и тяжёлой атлетикой увлекаешься? Вон какие «банки» накачал. Бросать по кольцу не мешают, вон из куртки вылезают? Ха-ха.
— Баскетболистам нельзя заниматься тяжёлой атлетикой, — ответил я. — А над плечевым поясом я работал специально, чтобы на площадке вести жёсткую силовую борьбу. Иначе здоровые мужики сотрут в порошок, — проворчал я и уставился на архитектуру Литейного проспекта.
Кстати, дома этой старой части города тоже мало чем отличались от 2018 года. А вот люди мне показались немного другими. Меньше пафоса и гламура. Одежда попроще. Рост в целом пониже. Зато на лицах читается неподдельный интерес к жизни. И ещё меня поразило обилие книг и газет в руках ленинградцев. Хотя если учесть, что моё поколение массово пялилось в смартфоны, и не всегда в тупые игрушки, то в этом мы были чем-то похожи.
— Владимирыч, а Белов сегодня выйдет на площадку? — спросил водитель «Москвича», когда машина пересекла узенькую зажатую в гранит Фонтанку.
— Чёрт его знает, всё может быть, — тяжело вздохнул профессор истории. — Не повезло нам немного с соперником. Первый тур первенства города и сразу же попали на ленинградский «Спартак». Хотя вряд ли Кондрашин выставит основной состав. Но нам и дублёров из 62-го спортинтерната будет выше крыши. Ну всё, Антон Давыдов, приехали. Готов к труду в атаке и борьбе в обороне? Не забыл запал в вагоне?
— Аха, горю как вулкан. Кстати, в последний раз я положил сразу несколько шикарных «трюльников», — похвастался я.
— Что ты положил? — не понял меня Сергей Владимирович.
— Несколько трёхочковых, — пролепетал я и тут вспомнил, что броски достоинством в 3 очка в баскетболе появились не сразу. — Это у нас в Выборге тренер так дальние попадания называет. За средний бросок два очка, а за дальний три. Ха-ха, — попытался я перевести свой ляп в шутку.