— Успеем мы на этот балкон, — выдохнул я, так как от выпитого в баре вина всё ещё гудело в голове. — Ты пойми, в схему 2−1–2 Белый или Тканя со своими длинными руками встроятся, как влитые.
— Понял я тебя, понял, — заворчал Мышкин. — Двигай.
Я ещё раз глянул вниз, куда совсем не хотелось падать, приналёг животом на трубчатые перила и перекинул ноги. Затем схватился рукам за верхнюю трубу и приставными шагами прошёл два метра. Далее я перелез обратно на нужный нам балкон и принял спортивную сумку с тремя большими бутылками местного домашнего вина, которое мы купили у якобы своего бармена.
— Осторожней, ногу не сломай, — проворчал я, страхуя Толю Мышкина.
— Только блондинка чур моя, — заявил он, идя проторенным мною путём.
— Это которая олимпийская чемпионка Мюнхена? — захихикал я. — Губа у тебя, Князь, не дура. Только ничего у тебя с нею не получится.
— Это почему? — прокряхтел мой друг, прежде чем мы решились постучать в стеклянную дверь номера.
— Она в Питере живёт, а ты в Екате, понимаешь? — хмыкнул я.
— Не понял — где мы с ней живём? — Мышкин тоже помотал хмельной головой.
— Я говорю, что мы живём в этом… эээ… то есть ты живешь в Свердловске, а она в Ленинграде, ферштейн? Вот если ты прейдёшь в наш питерский «Спартак», тогда другой разговор, — я ещё раз выдохнул и постучал в толстое стекло.
Однако свет в комнате не зажёгся. Я и Князь испуганно переглянулись, дескать неужели ошиблись адресом? Но я выждал несколько секунд и снова тихо постучал. Как вдруг загорелся маленький ночник и нам кто-то медленно приоткрыл балконную дверь. Мне ещё подумалось, что сейчас войдём, а в комнате нас ждёт Кондрашин с распростёртыми объятьями и обратными билетами до дома. И всё — прощай сборная, я не увижу тебя никогда.
— Тихо, а то наш тренер все ещё ходит по коридору, — шепнул чей-то женский голос.
После чего мы аккуратно вползли в номер волейболисток и тут я мысленно присвистнул, так как попить вино после отбоя захотела половина женской волейбольной команды спортобщества «Спартак». Девчонки моментально погасили ночник и зажгли самый обычный карманный фонарик.
— Ё-моё, — шепнул мне на ухо Мышкин. — Такое ощущение, что я не свидание прилез, а словно меня назначили тренером женской команды и я пришёл на командное собрание. Ха-ха.
И действительно восемь или девять девчонок, одетых в спортивные олимпийки и спортивное трико, сидели кто где — кто на кровати, кто на пуфике, кто на чемодане. И все с хитрыми лицами смотрели в данную секунду на нас. И лица эти прямым текстом как бы говорили: «Ну что — вляпались, голубчики?».
— Кстати, в баскетбольной карьере всякое может быть, — ответил я Толе, тонко намекнув, что ему на самом деле в конце 80-х придётся возглавить женскую баскетбольную команду ЦСКА.
— Что встали как неродные? — захихикали девчонки. — Доставайте, что принесли.
— Спокойно, у нас три «Сабониса» домашнего вина, всем хватит, — ляпнул я. Затем вытащил из спортивной сумки одну за другой три большие литровые бутылки и водрузил их на журнальный столик. — То есть два «Ткаченко» и один «Белостенный», — поправил я сам себя.
Правда на мою оговорку с Арвидасом Сабонисом никто не обратил внимания. Девушки очень споро разлили вино по кружкам и даже достали из заначки какие-то бутерброды с сыром. И сначала мы выпили за победу, затем за волейбол и баскетбол, а потом Мышкин предложил поднять тост за то, чтобы все из нас попади на Олимпиаду в Монреаль. В этот момент многие девчонки пригорюнились. Ибо главный тренер сборной СССР, Гиви Ахвледиани, возглавлял московское «Динамо» и предпочитал брать в главную команду страны своих девчонок, а не из «Спартака» или «Буревестника».
— Меня в эти дни даже на Европу не взяли, — криво усмехнулась блондинка и чемпионка Олимпиады в Мюнхене Люда Борозна. — Гиви сказал, что если в «Динамо» не перейду, то о сборной могу забыть навсегда.
— А у нас такой проблемы нет, — хмыкнул Толя Мышкин. — Петрович собрал всех лучших на данный момент. Все как один — орлы. И у нас кто сильнее на площадке, то и поедет. Вот сегодня мы «старичкам» так дали, что они надолго теперь запомнят. Ха-ха.
— Тихо, — приставила палец к губам одна из девушек.
Мы словно мыши мгновенно замерли. И тут послышался мужской голос из-за дверей:
— Борозна, вы там чем занимаетесь? Спите?
— Спим, Лев Оскарович, — громко зевнула блондинка Людмила.
А я и Мышкин схватились руками за лицо, чтобы не загоготать во свою мощь наших больших лёгких.
— Смотри у меня! — пробубнил он и мы услышали, как по коридору зазвучали отдаляющиеся шаги.
— Спрятался около двери, — шепнула мне на ухо Люда Борозна. — Я его знаю.